Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 103 – Бенджамин Гилмер

Эти проявления гуманности служили мне точкой опоры. В ходе работы над ходатайством помилования я со всей очевидностью понял, что в психиатрической помощи нуждаются десятки тысяч заключенных тюрем Вирджинии. Согласно отчету генерального инспектора штата за 2014 год[9], с 2008 года количество психически больных заключенных в Вирджинии возросло на тридцать процентов и было в три раза больше количества пациентов психиатрических больниц. Ситуация в Вирджинии была еще хуже, чем в целом по стране.

Все стало еще хуже после увольнения доктора Энгликера в октябре 2014 года. Формальным поводом стала отправка неположенного электронного письма с рабочего компьютера, но мне было ясно, что это лишь предлог. Колин и сам прекрасно понимал, что с момента выхода в эфир передачи «Настоящая Америка» находится под дамокловым мечом. Ведь он рассказывал мне, что на следующий день после эфира, ранним утром понедельника, к начальнику тюрьмы Мэрион Ларри Джарвису явилась группа начальников из Управления исправительных учреждений штата с требованием любым способом избавиться от Колина. Это требование исходило непосредственно от главы управления, которому позвонил взбешенный судья Лоу.

– Я не чиновник, – объяснил мне доктор Энгликер по телефону. – В вашей передаче я сказал, что сказал, потому что верю, что это так и есть: мы подвели Винса, и уже давно подводим таких же, как он.

– Но как же ваша работа?

– Да и черт с ней. Я сказал правду. Ну а если приплыли, значит, приплыли, – ответил он.

Ларри Джарвис из принципа отказался увольнять доктора Энгликера. Но с тех пор в управлении ждали подходящего случая. А после увольнения доктора Энгликера его не стали заменять, по крайней мере штатным сотрудником. Сначала они прислали человека на два с половиной дня в неделю, а потом полностью переключились на телемедицину. Ситуацию дополнительно усугубило то, что в знак протеста из тюрьмы Мэрион уволились несколько коллег доктора Энгликера, и в результате психиатрическая помощь стала еще менее доступной для заключенных.

Тюрьма Мэрион была одним из немногих мест лишения свободы в Вирджинии, где имелся штатный психиатр. На самом деле смысл перевода туда Винса из Уолленс-Ридж состоял именно в этом. А теперь он снова остался один.

– Они уже даже не делают вид, что помогают нездоровым людям, – жаловался я Дейдре однажды вечером у нас на кухне. – У этих людей серьезные проблемы с психикой – шизофрения, ПТСР, социопатия. Штат уже признал их тяжелобольными и перевел из общего тюремного контингента в учреждение, где можно проходить лечение. А теперь там некому их лечить.

Дейдре сосредоточенно рассматривала рисунки Леи, решая, какой из них прикрепить на дверцу холодильника.

– Их вообще не лечат? – поинтересовалась она.

– Телеконсультации. Раз в два-три месяца. Сложно получать эффективное лечение, если ты сидишь в одиночке.

– Это плохо, – заключила Дейдре.

Она была права. Но это было не просто плохо, это был самый настоящий провал общественного здравоохранения. Яркий пример того, как власти штата Вирджиния относятся к психически нездоровым заключенным.

Как заявляет Управление исправительных учреждений штата Вирджиния, целью пенитенциарной системы является «изменение людей к лучшему путем безопасного содержания их в местах лишения свободы, надзора и предоставления действенной научно обоснованной помощи по возвращению к жизни в обществе».