Книга Сладкая штучка, страница 78 – Кит Даффилд

Погода хуже некуда, косой дождь образовывает мутные потоки на обочинах дороги, ветер резкий и кусачий, как мелкая собака, а в небе клубятся тучи цвета старого протухшего мяса.

Поднимаясь на холм мимо банка, почты и серии заколоченных домов, достаю телефон и скролю, пока не добираюсь до нашего с Линн чата.

Капли дождя падают на экран, и я поскорее набираю сообщение:

Возвращаюсь в Лондон. Больше никогда мне не звони и не пиши.

Небо рычит и стонет, как будто от боли, а я опускаю телефон в карман и продолжаю идти вперед сквозь надвигающуюся бурю.

Мои последние часы в Чарнел-хаусе проходят без происшествий: бросаю вещи и туалетные принадлежности в чемодан, поправляю на кровати простыни и покрывала и мою на кухне свою одинокую кружку, тарелку и вилку.

Телефона избегаю: звук я отключила, и там наверняка скопилась масса пропущенных вызовов от Линн, – поэтому билет на поезд приходится бронировать, воспользовавшись ноутбуком.

Сижу за столом, тупо смотрю в пустоту и мысленно перечисляю причины, по которым должна уехать.

Линн – лгунья и фантазерка, Сэм Гастингс назначил цену за мою голову, а моя увлеченность Каем подобна зажженной спичке на заправке. Что касается родителей и этого дома, если я когда-то и питала слабую надежду на то, что пребывание здесь примирит меня с ними и принесет успокоение, то эта надежда окончательно испарилась. Утром я устроила целое шоу – потащилась на скалы и развеяла там их пепел… Но это действо ни на йоту не изменило ситуацию. С этим местом меня больше никто и ничто не связывает.

За одним исключением.

Глядя в серое окно на кухне, чувствую укол вины.

Надия – хороший человек, и, похоже, она действительно считает, что неделя-другая в Хэвипорте как-то мне поможет. Но наша мимолетная дружба не может удержать меня в городе. Больше нет. Мы обе должны посмотреть правде в лицо: я здесь чужая и так было всегда.

Расправив плечи, оглядываю кухню, следую взглядом за длинной, ползущей по стене трещиной.

Откажется ли Надия от покупки дома, если я нарушу данное ей обещание? Мы ведь вроде как заключили с ней договоренность. Но она же не поставит крест на своих планах организовать детский приют, только для того чтобы преподнести мне своеобразный урок?

Трещина ползет по стене и исчезает за часами. И только в этот момент я, охнув, понимаю, который час.

Десять минут девятого.

Выскакиваю в коридор, быстро выдвигаю ручку чемодана.

Слишком поздно волноваться о том, как поступит Надия.

Закрываю за собой парадную дверь Чарнел-хауса. С опаской оглядываюсь на пустой темный дом. Запах сырости вселяет тревогу, и я понимаю, почему не испытываю никаких эмоций оттого, что больше никогда его не увижу.

По дороге через город не встречаю ни одной живой души. Дождь усилился, и я, пока спускаюсь вниз по склону, успеваю вымокнуть до нитки, даже зимнее пальто не помогает.

Прибыв на станцию, понимаю, что там пусто, а входные двери на замке. И к запертым застекленным дверям изнутри скотчем приклеено объявление:

ИЗ-ЗА ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ ПОГОДНЫХ УСЛОВИЙ ВСЕ ПОЕЗДА ОТМЕНЕНЫ НА НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СРОК СЛЕДИТЕ ЗА УВЕДОМЛЕНИЯМИ

И вот стою я перед этой дверью, сцепив руки на затылке, и закипаю от ярости. Какая-то враждебная сила не дает мне уехать из Хэвипорта.

Закрываю глаза.

И что теперь?

– И что мне теперь делать? – вопрошаю я в телефон, расхаживая взад-вперед у запертых дверей, а по городской площади женщина в желтом непромокаемом плаще быстро-быстро петляет между лужами. – Я по горло сыта этим местом.