Книга Сладкая штучка, страница 63 – Кит Даффилд

Я допиваю свой виски и сразу спрашиваю:

– Есть возможность «пополнить счет»?

– Да ты пьешь, как островитянка, – говорит впечатленный Кай. – Принесу, пожалуй, бутылку.

Пока Кай совершает небольшое путешествие в кухню и обратно, я хватаю его телефон, к счастью незапароленный, и скролю контакты.

Лэнс, Ли, Линн… Есть! «Линн–родители».

– Надеюсь, ты не планируешь втайне меня напоить, – говорит Кай, входя в гостиную с бутылкой виски.

А я уже успела положить его телефон на подлокотник дивана.

– Ничего не гарантирую, – говорю я, наблюдая за тем, как он разливает виски с рубиновым оттенком. – Это же не просто какой-то виски, это реально напиток богов.

Кай демонстрирует мне этикетку.

– Самая северная винокурня Соединенного Королевства. – Ставит бутылку на кофейный столик и присоединяется ко мне на диване. – Для меня это вкус дома.

Я делаю маленький глоток и откидываюсь на диванные подушки.

– Ты когда-нибудь думал вернуться?

– Э-э… что?

Я киваю на бутылку:

– В Шетланд.

Выражение лица Кая становится напряженным.

– Не знаю, Бек. Побережье – это прекрасно, это часть меня, но… слишком много плохих воспоминаний.

Я прикусываю нижнюю губу, – возможно, он говорит о своих отношениях с Хэвипортом.

Кай смотрит на свои колени.

– Не хотелось бы сейчас сваливаться в серьезный разговор, но мои родители были… Скажем так, они не были созданы для того, чтобы стать родителями.

Я всем телом поворачиваюсь к нему:

– В каком смысле?

– Оба были пьяницами, то есть выпивать начинали еще днем. А мы с братьями могли сколько угодно болтаться по городу, создавать людям проблемы, но родителям было плевать, кто и что об этом думает. Мои старшие братья были ребятами грубыми и жесткими. Это они у отца переняли, а он был человеком несдержанным и склонным к насилию.

Я вспоминаю лицо Кая после того, как его приложили к стене на выходе из «Рекерс»: содранная кожа, красная с вкраплениями черной грязи скула.

– Он когда-нибудь… поднимал на тебя руку?

– Да, частенько. Я был застенчивым и мягкотелым. У нас в Шотландии таких называют тотти, то есть мелкий. А мой отец, он был большой, у него ладони были, как лопаты, и он мог… – Кай делает прерывистый вдох. – Ну, ты понимаешь.

Я действительно понимаю, причем настолько хорошо, что он и представить не может. Но я не могу сказать ему об этом – в Хэвипорте слухи быстро расходятся.

– Извини, – говорит Кай и даже немного краснеет. – Я не привык о таком распространяться.

– Все нормально, и распространяться ни о чем таком вовсе не обязательно. – Я меняю позу, и меня охватывает такое острое желание к нему прикоснуться, что аж кончики пальцев покалывает. – Можем, если хочешь, поговорить о моей долбаной семейке.

Кай невесело смеется:

– В одно ухо вошло, из другого вылетело. Ну что ж, давай.

– С чего начать? – спрашиваю я и делаю большой глоток виски. – А, вот тебе пример – они назвали меня в честь деда. Могли в честь бабки, Одри, но мой папаша выбрал Беккет, потому что хотел сына. А я… не мальчик.

Провожу рукой вдоль тела, наглядно демонстрируя сей факт. Кай смотрит мне в глаза, и я вдруг сознаю, что мои пальцы остановились у груди и слегка ее касаются.

В воображении возникает картинка: Кай рывком расстегивает мою блузку и прижимается горячими губами к груди, а я изгибаюсь ему навстречу.

– Что плохого в том, чтобы стать отцом дочери?