Книга Подарок, страница 118 – Себастьян Фитцек

– Как дела у Линн? – спросила Андра. Дыхание застыло плотным облачком перед ее узким лицом. На ней была сероголубая шапка, натянутая на уши и по цвету подходившая к ее волосам. Кольцо в носу блестело, как льдинка, и, вероятно, было таким же на ощупь.

– Она выживет, говорит Штерн. Но навсегда останется слепой.

– О господи.

Андра остановилась и взглянула на Милана.

– Я даже не знаю, что сказать. Похоже, она убила собственную мать. – Андра с растерянным видом покачала головой. Гравий хрустел под ее ботинками, и казалось, что она давит ногами орехи. – Но все равно она ребенок.

– Она злая по натуре, – ответил Милан.

– Не говори так. Таких людей не бывает.

«Еще как бывает. Если бы ты знала».

Он остановился и взял Андру за вторую руку. Они стояли друг перед другом, как неуверенные школьники на первом уроке танца.

– Я это знал.

– Что?

– Что Линн мне солгала.

«Мне. Врачам. Полиции. У нее почти получилось».

Андра ничего не сказала. Дала Милану необходимое время, чтобы он объяснил, как осознанно подверг их жизни опасности.

– Знаешь, на Рюгене, когда Якоб хотел меня убить… Он уже приставил мне ко лбу пистолет. Если бы ты не приехала…

Он выпустил ее руки и пошел дальше.

– Тогда Якоб мне это сказал. Смысл был в том, что Линн обвела его вокруг пальца и поэтому не получит ничего из тех денег. Я не придал этому значения. Да я в тот момент вообще думать не мог. Но позже слова Якоба не шли у меня из головы.

– Почему ты мне не сказал?

Андра была возмущена. И это понятно. Она задержала его за руку, и даже это легкое прикосновение обожгло его плечо как клеймо.

– Господи, ты впустил ее в наш дом. В мою квартиру.

– Я обо всем позаботился.

– Как? – Ее нижняя губа дрожала. Андра не злилась, она была скорее сбита с толку.

Она всего этого не понимала, потому что не хотелапонимать. «Это любовь»,– подумал Милан. Она заставляет нас видеть лишь то, что мы хотим видеть. И отрицать правду, пока это возможно. А потом, как правило, уже слишком поздно.

– Гюнтер достал для меня оружие. С холостыми патронами. Я позаботился о том, чтобы Линн видела, как я прятал его в ночном столике.

– Ты шутишь.

Милан помотал головой.

– Я не был уверен. Я должен был ввести ее в искушение.

– Значит, поэтому она выжила, – сказала Андра. – Пистолет не был заряжен боевыми патронами.

У Милана разрывалось сердце от того, как Андра даже сейчас пыталась увидеть хорошее в его поступках. Как все-таки любовь могла ослеплять.

– Нет, он был правильно заряжен, Андра. Знаешь, я мог бы попросить Гюнтера вставить в него абсолютно безобидные пистоны. Но я хотел…

«…Я хотел, чтобы она ранила себя. Не насмерть, но так, чтобы травма сказалась на ее жизни. Настолько, что она уже никогда не смогла бы причинить зло другому человеку, потому что все ее силы будут направлены на компенсацию собственного увечья, которое по своей тяжести перевесит ее склонность к злу».

Таким образом, минус на минус все-таки дал плюс.

Но Милан всего этого не сказал, потому что одно дело – думать об этой ужасной правде, и совсем другое – делиться ею с человеком, которого любишь. Несмотря ни на что.

Поэтому он только произнес:

– Я хотел, чтобы она стала такой, как я.

– Я не понимаю, – со слезами на глазах сказала Андра. – Ты чудесный, любящий, добрый, отзывчивый человек.

– Нет. Я полная противоположность.