Книга Подарок, страница 108 – Себастьян Фитцек

– Прошу прощения, я чувствую слабость и хотел бы пойти, – сказал Карсов и поднялся.

Своим вопросом «Какое отношение ко всему этому имеет Андра?» Милан заставил его снова опуститься на стул.

– Эта девушка – дар божий, – ответил он и даже улыбнулся.

– Потому что тайком подсунула мне ваши таблетки?

– Судя по тому, что я услышал, она спасла вам жизнь на пляже, – возразил Карсов и тихо добавил: – В определенном смысле и мне тоже.

– Что вы имеете в виду?

– Я перестал принимать антидепрессанты. Когда ни ваш отец, ни вы не захотели принять мою компенсацию, я не видел смысла жить дальше.

Карсов посмотрел на свою руку, словно только сейчас заметил, что она у него есть. Неуверенным движением провел по волосам, снова облизнул губы и продолжил говорить:

– Ваша подруга посетила меня здесь в больнице. Она еще раз хотела убедиться, что я действительно уверен в вашей невиновности. И засунула мне в рот циталопрам. Для врачей она оставила упаковку таблеток с запиской, что я принимаю медикамент уже много лет и его нельзя отменять.

Он вытянул губы, как будто собирался свистеть, но по дрожанию в уголках глаз Милан заметил, что он напряг мышцы лица, чтобы сдержать подступившие слезы.

– Откуда вы друг друга знаете? Так хорошо, что она в курсе ваших медикаментов?

Карсов махнул рукой.

– О, мы встретились. Поговорили. Она умеет слушать. Из нее вышел бы великолепный психолог. Я рассказал ей много такого, чем обычно не делятся с незнакомцем, и разговор с ней пошел мне на пользу.

– Но как вы познакомились?

Он мягко улыбнулся.

– Мне жаль, но этого я вам сказать не могу. Мне нельзя. Я обещал Андре и не хочу снова злоупотреблять доверием человека. В этом смысле мой счет ошибок и так переполнен.

Профессор поднялся, и, хотя у Милана был еще миллион вопросов, он просто молча смотрел, как старик, поддерживаемый Штерном, покинул палату.

– И что будет дальше? – спросил Милан адвоката, когда тот закрыл дверь за профессором.

Штерн подошел к кровати.

– Карсов должен будет дать показания, и против него начнется уголовный процесс по делу о нанесении тяжких телесных повреждений.

– Я имею в виду, со мной.

– Мы дадим вам еще один день, затем полицейские вас допросят, больше откладывать не получится, господин Берг.

Он положил на ночной столик визитную карточку с благородным серебряным тиснением и пояснил Милану, что тот может звонить в любое время суток.

– Ах, вот еще что, – сказал он, уже взявшись за дверную ручку. – Для сопоставления у трупа Якоба Энде взяли материал на анализ ДНК. Вы могли бы тоже предоставить полиции образец слюны? Чтобы мы были абсолютно уверены, кто отец Линн.

71

Шесть недель спустя 22 декабря

В это чудесное зимнее утро солнце светило в большие окна старинного дома в районе Моабит и заполняло помещение частного кабинета с высокими потолками теплым ярким светом. Оно заставляло светиться большинство предметов обстановки – красные кресла, на которых сидели он и Андра, бронзовую женскую скульптуру рядом с дверью, ламинированные обложки книг на стеллаже, – но на Генриетту Розенфельз производило обратный эффект. Психотерапевт была белая как мел. С недоверчивым лицом она уже полчаса слушала повествование самых необычных пациентов, какие у нее когда-либо были. Как и на первом сеансе, у нее не получалось сохранять профессиональное бесстрастное выражение лица.