Книга Тайна Табачной заимки, страница 10 – Татьяна Богатова

— Мне тоже, — горько усмехнулся Пустовалов, — со своей стороны не хотелось бы выглядеть тупым персонажем из слезливых сериалов, бросающим женщину с ребёнком.

— Володь, — вспыхнула Александрина, — я просто хотела сказать…

— Сандра, дослушай, пожалуйста, — твёрдо перебил её мужчина. — Потому что сообщение я услышал и объяснений не жду. Мы оба взрослые люди, вполне способные осознавать свою ответственность за всё, что касается отношений. Ты не находишь?

— Разумеется. Извини, пожалуйста. Я слушаю.

— Так вот, прежде всего, ответственность за ребёнка я принимаю. Но… — многозначительно умолк Владимир, пытаясь оценить, насколько адекватна женщина в её состоянии и способна ли правильно воспринимать сказанное, —что касается всего остального… — Пустовалов снова взял паузу, подбирая слова. — Видишь ли, Сандра, — решительно и немного печально продолжил он, — я не способен испытывать умиление, подобно некоторым мужчинам. Есть такие, что заливаются слезами при одной только мысли, что станут отцом. Я не из них. И честно говорю об этом.

— Володя, — в тон ему, грустно произнесла Александрина, — питаю надежду, что за всё это время хоть немного узнала тебя. Поэтому умиления точно не ждала.

— Рад, что правильно меня поняла, — воодушевился реакцией возлюбленной Владимир. — Очень рассчитываю, что ответ на твой невысказанный вопрос тоже не прозвучит неожиданно. В таких случаях женщины обычно жаждут узнать, будут ли они вместе с отцом ребёнка.

Александрина промолчала, оставив предположение без комментария, поскольку озвученный мужчиной вопрос действительно беспокоил её.

— Опять же, постараюсь ответить предельно честно и, надеюсь, понятно. Мы будем вместе при двух условиях. Во-первых, не раньше, чем ребёнок достигнет двухлетнего возраста. А, во-вторых, если к тому времени ты сама этого пожелаешь.

— То есть, — изумилась молодая женщина, — сейчас мы с тобой расстаёмся?

— Ну, не буквально, — смутился мужчина. — Просто будем не рядом. Кстати, — развёл ладони в стороны Пустовалов, — что касается материальной стороны дела, тут без вопросов. Надеюсь, ты позволишь мне обеспечить достойный уровень жизни тебе и ребёнку?

— Как это будет происходить? — скривилась Александрина. — Раз в месяц станешь приносить мне конверт с деньгами? Или присылать с посыльным?

— Не надо, Сандра, прошу тебя, — вежливо, но решительно оборвал её Владимир. — Я не заслужил.

— Извини.

— Просто оставлю тебе карту. Пользуйся без ограничений. Если потребуется сверх того, позвони мне, буду пополнять.

— Номер телефона не сменишь? — снова не сдержалась Александрина. — Прости, — не дожидаясь отповеди Пустовалова, она прикрыла лицо ладонью.

— Принято, — спокойно сказал он. — Не волнуйся. Осталось ещё пояснить, почему сейчас мы будем существовать отдельно. Да-да, я не оговорился. Именно существовать. Во всяком случае, что касается меня. Я люблю тебя, Сандра. И мне будет очень непросто. У меня нет другой женщины, с которой я мог бы разделить свои увлечения, досуг, страсть, в концеконцов. Но я справлюсь. И, полагаю, мне будет гораздо легче, чем тебе. Однако мы должны это сделать, чтобы не потерять друг друга совсем.

— Неужели сейчас ты испытываешь ко мне отвращение? — ужаснулась от своей догадки Александрина.

— Нет, конечно же, нет, — решительно отверг её предположение Владимир. — Я всего лишь пытаюсь оградить наши отношения от статичности. Вполне вероятно, сейчас ты станешь испытывать потребность в уютной обстановке, в покое. А это именно то, к чему я как раз питаю отвращение. Для меня недопустимо находиться в покое. От слова «уют» у меня нервный тик начинается, — тихо рассмеялся мужчина. — Мне требуется постоянное движение. И оно уж никак не связано со всеми этими вещами, которые люди привыкли считать умилительными. Совместные походы к врачу, снимки УЗИ на разных сроках, чашка какао к пробуждению, воздушные шарики при выписке, оформление с дизайнером детской комнаты. В общем, всё это я считаю несущественным.