Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 8 – Маргарита Малинина

Один раз Любка представила меня своей маникюршей. И это учитывая, что за ногтями она никогда не следит и даже не красит. Попробуйте пятисантиметровыми когтями с приклеенным килограммом бисера денно и нощно печатать. То-то же. Это как минимум неудобно, а как максимум ты попадаешь одновременно на четыре-пять клавиш вместо одной, желаемой.

Слава богу, мужчинка был далек от вопросов женской красоты и на вранье нас не поймал. Все эти «случайные» встречи заканчиваются одинаково: маникюршу (подружку, коллегу, соседку – нужное подчеркнуть) быстро представляют новому кавалеру, после чего она, неловко замявшись, убегает, дескать, не буду вам мешать, тем более у меня дела. Но лицо рассмотреть успевает – это нам и надо. Возможно, такие предосторожности излишни, но в нашем регионе за последние полгода пропало уже несколько девушек и женщин, так что лучше перебдеть.

И вот сегодня придет какой-то бизнесмен – владелец чего-то там, он же директор чего-то там, он же учредитель. Мне, если честно, неинтересно. Он писал название своей фирмы, но я даже не запомнила. Если бы сказал, что тоже писатель, или художник, или музыкант, я бы, возможно, проявила интерес, так как творческие профессии меня всю жизнь больше будоражат, чем коммерческие.

Но мужчина был настойчив, сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, обещал, что я буду сражена им наповал, и выслал фотку, где он в полупрофиль ночью на фоне автомобиля. Джип подсвечивал фарами, и, наверное, сражена наповал я должна быть именно им, поскольку лица новоиспеченного кавалера было не видно. Но я абсолютно не разбираюсь в марках машин. Я не смогу отличить дорогущий внедорожник экстра-класса от простенького китайского кроссовера. В то же время человек приложил столько усилий, чтобы меня соблазнить, что мне пришлось согласиться на встречу, отказаться было бы невежливо. Людное место, детское время, что может пойти не так? Тем не менее, будто предчувствуя что-то, Любимую я все же позвала.

– Альбину от Алексея невозможно отличить? – продолжала она удивляться чужому альтернативному развитию. – Они что, своих зрителей за идиотов держат? А впрочем, – тут же добавила, махнув рукой, – кто смотрит эту «Улику»?

– Сериал идет лет десять, если не больше, стало быть, кто-то смотрит, – логично заметила я. – Телеканал не будет работать в минус себе.

– Ой, да ладно, а то ты не знаешь, как именно они смотрят! Врубили для фона, а сами ужин готовят, белье гладят и так далее. А эти твои сидят и оргазмируют на рейтинги! И ЧСВ свое тешат, будто чем-то важным занимаются!

– Ты не поверишь, но так оно и есть! – ответила я с грустью, а сама подумала, что жанр накладывает отпечаток на лексикон. Чего я только от Любочки Любимой не слышала. Книг я ее никогда не читала – вообще не мой жанр, – но подозреваю, там слово «оргазм» и все его производные встречаются еще чаще, чем здесь, в многолюдном кафе, при общении со мной. – Только они считают, что это они снизошли до меня, – поделилась я наболевшим, припоминая «бульварные книжонки для электричек». – Господи! – Я даже швырнула десертную вилку в тарелку с остатками тирамису. – Я в лонг-листе премии «Лучший триллерный роман русскоязычного автора» и в шорт-листе премии «Лучший автор-детективщик полугодия»! А они кто такие – говорить мне, что я как-то не так пишу?