Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 72 – Маргарита Малинина

– Убил бы он ее тоже?..

Вопрос повис в воздухе, и воздух мне не ответил.

Я не могла не подумать над тем, как же сильно тетя Дина была похожа на Оксану Гудимину, у них не только вкусы к мужчинам одинаковые, но и возраст. А может, возраст – первопричина всего? Что такого в Папине, что именно те, кому слегка за тридцать, теряют голову от симпатичного, яркого и уверенного в себе сорокапятилетнего мужчины? Когда тетя жила с ними, дружила ли она с Гудиминой? По принципу «друзья по несчастью». Хотя, зная женщин, скорее наоборот…

Когда я всерьез стала раздумывать над тем, кто бы убил тетю Дину в тех же условиях (ведь Молчанов убил Гудимину, потому что любил ее, а Папин вряд ли испытывал чувства к моей тете), я поняла, что схожу с ума. Пора ложиться спать. У меня будет еще один день, чтобы докопаться до истины. И у меня теперь есть записи, которые вел Дроздов всю свою жизнь.

А если бы она Дроздова попросила убить ее безболезненно, чтобы не умирать медленно, парализованной, от яда, он бы сделал это?..

Я потрясла головой. Да что же это такое… Тетя Дина умерла быстро и безболезненно. И не потому, что Дроздов пожалел ее, а потому что тромб оторвался.

Мне вдруг стало так жалко тетю, что я разрыдалась. Это глупо, жалеть надо тех людей, чьи смерти я вот уже двое суток расследую. А еще лучше – себя. Но почему-то в голове постоянно вертелись мысли о том, что она никогда не была счастлива. Да, я тоже, но у меня все впереди, я еще могу встретить свою любовь…

– Угу, у тебя впереди всего лишь сутки, если не решишь задачку. И встретить ты сможешь за этот день только Диму, скорее всего, вооруженного каким-нибудь колюще-режущим предметом. Так что заткнись, нужно выспаться, а завтра с утра снова в бой!

Я не смогла себя успокоить этими сентенциями, как результат – мучилась бессонницей до самого утра.

Встав с больной, туманной головой, я отправилась в душевую, а затем вышла в коридор. Светлая Димина макушка маячила над диваном, и я, развернувшись, отправилась вместо холла в библиотеку. Не хотелось встречаться со своим похитителем.

Вспомнив поговорку «как встретишь Новый год – так его и проведешь», я зло рассмеялась. Я год буду жить в бункере, так надо полагать? Но мне дали всего три дня, поговорка в любом случае не оправдает себя.

Глядя на часы, которые показывали уже полдень (будильник, к сожалению, не могу поставить, чтобы вставать раньше), я стала рассуждать вслух:

– Он не убьет меня, он все это придумал, потому что говорил, что при дедлайне я работаю лучше. Как и все. Особенно когда висит угроза расправой. А материалы он никому не дает именно по той причине, что в этом замешан его отец. Это он и имел в виду. Но смысла убивать меня нет. У меня никаких доказательств. Как я уже говорила сама, как только меня выпустят из бункера, вся моя история в стиле «Помогите! Меня держали силой!» не будет стоить и ломаного гроша. Так что я никакой не свидетель. И не будущая жертва. Я текущая жертва… розыгрыша. Только и всего. Человеку, во-первых, нечем заняться, а во-вторых, ему безумно хочется узнать, что натворил его отец и по какой причине.

Часы меня внимательно слушали и отвечали тихим мерным тиканьем. Они будто соглашались со мной. Мол, ты попытайся, конечно, понять, каковы были мотивы его отца, когда он травил своих коллег смертельным ядом, но особо не напрягайся. Все равно он сегодня тебя выпустит, ему некуда деваться, не жить же ему с тобой здесь до скончания времен. Тебя рано или поздно все равно начнут искать.