Онлайн книга «Ты не выйдешь отсюда»
|
Самое странное в этой сцене было то, что сотрудники метеостанции не расходились по комнатам, хотя на производственное совещание происходящее никак не тянуло. Запись длилась больше часа, но они так и сидели в этой огромной гостиной – или что это было – почти до самого конца, да и потом трое вернулись в нее очень быстро. Но не буду забегать вперед. Угол обзора камеры позволяет увидеть проем без дверей, скорее всего, там коридор, выводящий в их комнаты. Входную дверь не видно. Вспомнив о буклете, я подорвалась и снова сбегала в библиотеку. Для верности прихватила все папки и все прочие бумажки, которые дал мне Дима. Сидя перед телевизором на полу, я раскрыла буклет по острову Самойловскому. Так и есть. Гостиная целиком повторяет то, что я видела на экране. Стол стоит так же. Бытовая техника, разделочные столы, проем без дверей, шкафчики… Стало быть, камера висит над входной дверью. И теперь мне становится понятно, куда то и дело бросают взгляды обеспокоенные метеорологи – на дверь. Они будто кого-то ждут. И при этом страшно не хотят, чтобы он пришел. И вот начинает происходить ужасающее… Борисенко берет шприц и делает укол своей жене. То же самое делает Молчанов с Гудиминой. Потом они оба провожают их куда-то, скорее всего, в их спальни. Уходят Папины. Гостиная наконец пуста. Но ее это, как выяснилось, не устроило. Она хотела крови… Через двадцать минут вернулись только трое. Борисенко, Папин-старший и Молчанов. Как же хорошо, что камера висит очень высоко и я не вижу выражений их лиц. Хотя какая-то темная субстанция будто бы устремилась на меня прямо из монитора. Именно ее обычно именуют «гнетущей атмосферой». Я словно физически ощущала их душевную боль, хоть и не могла толком ничего разглядеть. Я считывала ее интуитивно. А может, напридумывала себе, как обычно, ведь я писательница… – Да-да, успокаивай себя этим, – со злостью ответила я себе вслух. – Они убили самых близких своих людей, но им на это, разумеется, наплевать! Сейчас будут петь, плясать и играть в видеоигры! Иван Молчанов стоит в углу и беспомощно водит глазами по сторонам. Он как будто считает каких-то невидимых мух и выглядит неадекватно. Впрочем, я-то уже знаю, что именно его тревожит. Олег Папин тем временем берет какой-то таз. Нет, постойте. Это чугунный казан – тяжелая и мощная штука. Борисенко встает перед ним на колени. Папин замахивается… Я выключила. Моя психика этого не выдержит. Досмотрю завтра. А может, не стану. Меня часто посещает вдохновение во сне, приходят ответы на заданные на ночь вопросы, появляются в голове какие-то решения. Вдруг мне и сегодня повезет? Я приняла душ, однако, выйдя и посмотрев на разобранный диван, поняла, что сейчас не могу спать. Просто не могу. Я давно взяла за правило после какой-то неприятной новости, нелюбимого задания или очень страшного фильма брать небольшой тайм-аут перед сном, иначе кошмаров или бессонницы (спорный вопрос, что хуже) не избежать. Я осмотрелась. Играть в бильярд я точно не хочу ни одна, ни с Дмитрием. Только представьте себе, какие мысли придут ему в голову, позови я его на ночь глядя в свою спальню под предлогом сыграть партию-другую. Нет, лучше пройдусь. Открыв дверь и сделав пару шагов, я заметила в холле Диму. Я резко встала и прекратила дышать. Он сидел, склонившись над «Эрудитом», и, казалось бы, не заметил моего появления. |