Книга Основано на нереальных событиях, страница 37 – Алекс Винтер

– Где тебя черти носят? – прошипел Егор. – Я уж думал…

Схватив за руку, он поволок ее прочь, подальше от высокого здания на Лубянке. Ирина почти бежала, не поспевая за ним, но не протестовала и не вырывалась. Недоброе предчувствие колотило в ушах набатом. Надо было где-то укрыться и поговорить, но забежать было некуда, и потому они влетели в первый попавшийся двор, встали в арке, из которой нещадно сквозило, отчего Ирина еще больше замерзла. На Егоре не было лица.

– Что? – зло спросила она.

– Оксану вчера мать зарезала, – сказал Егор.

– Откуда знаешь?

– По милицейским сводкам прошло.

– А тебе о них как стало известно?

Егор посмотрел на нее как на дуру, и Ирина замолчала. Ну в самом деле, чего она. Странно было бы предполагать, что убийство сотрудника такого серьезного ведомства пройдет незамеченным.

– Мать в дурку увезли. Она ничего не помнит. Очнулась, руки в крови, дочь мертвая на пороге. На ноже ее пальцы. Понимаешь, к чему это?

Ирина понимала, ох как прекрасно она все это понимала.

– У меня бомба в машине, – хмуро сказала она. – Присобачили к днищу. Я, как чуяла, не села.

– А я дома не ночевал, – признался Егор. – Вчера, как попрощались, я к одной цыпочке занырнул. Ну, то-сё, утром пошел домой переодеться, а у меня дверь вскрыта. Я решил не входить, потом про Оксанку узнал. Если ее мать обработали, то в моей коммуналке могли вообще всех. Нас что, зачищают?

– Зачем так сложно? Банальный несчастный случай или бандитское нападение бы организовали. Наезд какой-нибудь, водитель скрылся…

– Тебе что покажется подозрительнее? Что сотрудник конторы внезапно оказался под колесами неизвестного водителя или что его зарубила топором внезапно свихнувшаяся мать или пьяница-сосед? Там неизвестный, а тут готовый преступник, его даже искать не надо, он сидит с окровавленными руками и ничего не помнит. Кто его будет проверять на токсикологию?

– Если это не мы с тобой, – медленно произнесла Ирина, – то у нас остается…

– Юлька, – с ненавистью произнес Егор. – Только она вряд ли стала бы действовать без приказа Царенко.

– Есть кое-кто еще, – напомнила Ирина. – Наш создатель.

Два года в чужой, холодной стране, с порядками и правилами, которым он не хотел, но вынужден был подчиняться, Пола Банзу ожесточили, заставив ненавидеть всех, кто находился рядом с ним. Но система сделала его не только озлобленным, но и слабым. В Африке он мог найти себе десятки сподвижников, там были свои, понятные, донельзя дремучие люди. Кто-то был одержим идеей очередной революции, кому-то куда важнее было найти пропитание для себя и своей семьи, но и теми и другими можно было манипулировать. Среди необразованных африканцев он и без того был почти богом, нужды демонстрировать свои неординарные возможности не возникало. Но он охотно вспоминал все, чему его на протяжении тридцати с лишним лет обучали мать, отец и бабка. Порой было даже приятно заставлять кого-то делать именно то, что хотел Пол, чувствовать, что его боятся, почти боготворят, особенно если он может вылечить навалившуюся хворь, не важно, при помощи тайных знаний предков или таблетки пенициллина. Бог есть бог, кому какое дело, как он привел человека в норму?

Здесь, в СССР, где зима была длинная и лютая, на него не смотрели с восторгом. Да, безусловно, побаивались, ведь вуду – это вам не какая-то ерунда, и результаты его метода были налицо, жаль только, что научить этому почти невозможно. Вот, к примеру, кагэбэшный гипнолог Жирнов, что сперва скептически фыркал на необразованную африканскую обезьяну, а потом сам стал ластиться и просить: научи, научи, тоже вроде бы освоил и технику жестов, и дозировку ядовитого зелья, что могло подчинить себе целую армию… А что толку? Ничего у него не выходило. И оттого гипнолог Жирнов злился, источая презрение, но побаивался. Небось тоже думал, что Банза зайдет со спины, воткнет в шею ядовитое жало и нашепчет своим гнусным голосом приказ убить или умереть.