Онлайн книга «Искатель, 2006 №1»
|
Себастьян потянулся к жене, чмокнул ее в щеку, понял по внезапно возникшему напряжению, что делает что-то не так, и сразу, конечно, вспомнил, что именно, — обнял Памелу и крепко поцеловал в губы. — Пам, — сказал Себастьян, когда поцелуй закончился долгим объятием, — прости, я еще не очень… — Не первый раз, — улыбнулась Памела, — иди в дом, развлеки гостей, Элен скоро будет, у нее сегодня шермак, если ты забыл… — Что у нее? — переспросил Себастьян, но сразу же и вспомнил: слово обозначало обычный вернисаж, где вместо художественных полотен выставляли объемнозвуковые мыслеформы, производившие тем большее впечатление, чем меньше зритель-слушатель понимал замысел художника-композитора. Себастьяна вдохновляли абстрактные шермы, Элен именно такими и занималась, работалатщательно, и угадать ее замысел пока не смог никто, а потому шермы пользовались бешеным спросом — воздействие их на психику было полным и таким продолжительным, что шермаки доктора Флетчер устраивали в Большой капелле не чаще раза в полгода — сегодня именно такой день и был: второй шермак Элен в нынешнем сезоне. Дин с Фионой расположились в гостиной на привычных местах — чтобы видеть пейзаж за окном: заходящее солнце, лес на склоне холма, лысую вершину, темную в предзакатный час, будто на холм надели черную шапочку. — Прошло? — участливо спросила Фиона, когда Себастьян смешал себе виски с содовой и сделал несколько глотков, чтобы привести в порядок мысли. — Мне опять пришлось объяснять ему основы Мультиверса, — усмехнулся Форестер. — Всякий раз этот тип выбирает почему-то ту из своих ветвей, где слыхом не слыхивали о спектральных возможностях человека. — Как прошлой весной? — нахмурилась Фиона. — Примерно, — кивнул Форестер. — Эй, — сказал Себастьян, поставив бокал на журнальный столик. — О чем вы? Что было весной? — Посиди, — мирно произнес физик, — сам вспомнишь. Памела внесла на блюде пять маленьких тарелочек с темными жустинами, Форестер сказал: «Как я голоден!» — откусил от своей и расплылся в блаженной улыбке. — Оставьте для Элен, — предупредила Памела. — Пам, — сказал Себастьян, — ты тоже запоминаешь все, что… — Нет, — покачала головой Памела. — Ты знаешь: я не люблю это… Эти переходы… И всякий раз нервничаю, когда ты… Тебе это так необходимо, Басс? Фиона, хотя бы ты его отговорила! Элен сколько раз пыталась, но он ее не слушает! И всякий раз возвращается в таком вот состоянии — ничего не помнит, ничего не понимает, весь там, где… — Но Басс быстро восстанавливается, верно? — мягко сказала Фиона. — Еще полчаса, и он… — А тебе, Пам, — перебил Себастьян, — тебе никогда не становится интересно… нет, не то слово… жизненно важно… нет, тоже не то… просто необходимо поискать среди своих частот ту, где ты другая, где можешь что-то такое, чего не можешь здесь? — Нет, — резко сказала Памела. — Я не хочу хоронить дочь, а в множестве ветвей я это уже делала. Я не хочу терять тебя, а в множестве ветвей это случилось. Я выбрала однажды эту мою жизнь, она мне подходит, и я хочу ее прожить до конца, а потом… — Потомты все равно… — начал Себастьян. — Потом выбирать буду не я, а случай, — возразила Памела. — Не случай, — подал голос Форестер. — Я тебе много раз объяснял, Пам, — не случай выбирает мир, в котором ты ощущаешь себя, а ты сама, сознательно или, чаще всего, бессознательно. |