Книга Искатель, 2006 №1, страница 74 – Гарольд Мазур, Песах Амнуэль

Зашевелился Форестер и тоже попытался подняться, опираясь на руки и тихо постанывая.

— Почему… — начал Себастьян и замолчал, потому что понял, и вопрос оказался лишним.

— Нет… — прошептал он.

Он забрал у Памелы из рук тело дочери, и жена позволила ему это.

— Элен, родная моя, — сказал Себастьян.

Тоненькая струйка крови стекала по щеке девочки, рану Себастьян не смог отыскать, может, ее и не было, а может, он не хотел видеть.

— Господи, — сказал Форестер. — Ну и… Послушайте, положите девочку на диван. И садитесь. Нужно обсудить, что мы скажем полиции.

— Что? — не понял Себастьян. Полиция? Почему?

Форестер помог подняться Памеле, усадил ее в кресло, она не сопротивлялась, сказала «Спасибо» и ушла в себя, закрыла глаза, чтобы не видеть мужа, не видеть ничего, не понимать, мало ли что могло случиться на этом свете, всего не понять, достаточно оставаться в своем мире, где никто никогда не умирает, и, значит, Элен тоже жива, она не может умереть, это смешно, это просто смешно…

Памела смеялась, кашляла, продолжала смеяться, и Форестер резко ударил ее по щеке.

— Спасибо, — сказала Памела. — Басс, оставь Элен в покое, она спит.

— Да, — сказал Себастьян. — Надо позвать врача.

— Они будут здесь максимум через полчаса, — сказал Форестер. — Может, через минуту.

— Вы здесь ни при чем, — мрачно заявил Себастьян. Он пришел в себя настолько, что мог более или менее практически оценить ситуацию. От Памелы толку было мало, она не реагировала на окружающее — то ли думала о чем-то глубоко личном, то ли просто отсутствовала.

— Вы ни при чем, — повторил Себастьян. — Очевидно, мы били Элен, это они уже говорили, а сейчас скажут, что один из ударов оказался…

Он не мог произнести нужное слово.

— Послушайте, — поморщился Форестер. — Вы не понимаете. При чем здесь побои? Вы забыли? Кого вы ударили лэптопом?

«Так это был лэптоп, — подумал Себастьян. — А мне показалось: что-то вроде палки. Как искажается восприятие…»

— Это была не Элен, — сказал он. — Это был Годзилла. Он вас душил.

— Да, — кивнул Форестер, — до сих пор не могу… У меня есть следы на шее?

— Сколько угодно. Сплошной синяк. Больно?

— Оставьте, Себастьян. Вы сказали — Годзилла? По-моему, этобыл… Не знаю… Скорее, медведь, очень тощий и сильный…

— Если бы я не ударил, Элен была бы жива.

— Кадр сменился, понимаете? — сказал Форестер. — Всего лишь сменился кадр. И в этот момент вы…

— Вот что, — сказал Форестер, прерывая себя, — я смою кровь — вы тоже, кстати, запачкались… Возьмите Элен на руки и идите к выходу, делайте вид, что девочка заснула, пожалуйста, возьмите себя в руки, идите к стоянке, вы помните, где я поставил машину? Вот ключи, забирайтесь на заднее сиденье, девочку положите, чтобы ее не было видно, и сидите, пока я не приду, договорились? Памела, вы пойдете со мной, я буду держать вас под руку, пожалуйста, молчите, хорошо? Вы поняли? Себастьян, идемте в туалетную комнату, это здесь, видите дверь? Черт. Поздно, они уже здесь.

Физик смотрел в окно: мимо корпуса медленно ехала полицейская машина.

— Все меняется, — сказал он. — Поднимемся в лабораторию системотехники, там ремонт, это двумя этажами выше, я вас запру и вернусь сюда, а вы сидите тихо, пока я за вами не приду, хорошо?

Он подошел к двери, выглянул в коридор, с кем-то поздоровался, подождал немного, а потом подал Себастьяну знак выходить.