Книга Искатель, 2006 №2, страница 46 – Сергей Мануков, Алексей Фурман, Андрей Левицкий, и др.

— Что ты имеешь в виду? — вскинулся мой муж. — И при чем здесь ты?

— Ах так? Ты снова герой-любовник? Дубина стоеросовая, а ты уверен, что капитан не заявит в милицию сразу, едва посудина пришвартуется? Ведь девчонка в любую минуту может исповедаться в своем грехе. Его нужно обезопасить, — твердо заявила я.

— Но как? Запугать? Предложить бабки?Отравить?

— Не так круто, милый! Что за лексикон у преуспевающего бизнесмена, не замешанного в криминале? По-хорошему надо, по-умному, чтобы он молчал в тряпочку, даже если узнает, что дочка лишилась невинности. Кстати, ты не брал ее силой? На ней нет твоих отпечатков пальцев?

— Могут быть. Я ведь не владею собой в порыве страсти, — с некоторым бахвальством признался он и ухмыльнулся.

Пожалуй, это было слишком.

— Значит, страсть была обоюдная? Ах ты, мерзкий котяра! Она сама, значит? — Я фурией набросилась на него, вцепилась в пышную шевелюру, потом запустила ногти в спину. — Это ты совратил ее, старый развратник! Ты затащил в постель невинного черного котенка! Проклятый бабник! Я отомщу тебе!

Адам не сопротивлялся, хотя ему наверняка было больно. Очевидно, до него дошло, что он проболтался совершенно некстати. Я быстро выдохлась, сказалось обилие спиртного, принятого на грудь, — адской смеси вина с виски. Уставшая, я опустилась на кровать.

— Это ты — дикая, бешеная кошка! — было его обидчивое резюме. — Как я покажусь в бассейне?

— Будет тебе в зоне и бассейн, и ванна, и какао с чаем, — съехидничала я.

— Типун тебе на язык, дорогая! Я правильно понял насчет этого черномазого? Ты хочешь дать ему?

— Фу, как грубо! Не хочу, а надо. Придется пожертвовать своей верностью тебе ради тебя же. Не знаю даже, смогу ли я вынести такое унижение… Я все-таки женщина белой расы, — притворно-расстроенным тоном посетовала я.

Мой негодяй мгновенно сориентировался.

— Ты же не расистка, милая. Почему бы не попробовать черненького? Будет о чем вспомнить под старость лет.

— У тебя-то точно воспоминания уже есть. И как? — равнодушно спросила я.

Оказалось, что ревность куда-то испарилась, остались жалость и сочувствие к «шоколадке». От моего мужа не убудет, гениталии не стираются, и он от меня никуда не денется. А вот у бедняжки может возникнуть стойкое отвращение к мужскому полу. Ведь мой чертов прелюбодей был у нее первым! Блин, а если она забеременеет?

Мои мысли были садистски прерваны.

— О-о-о, знойная женщина! Но ты нисколько не хуже, — тут же оправдался он.

— Ага, я магазинный пирог, а она — шедевр домашнего кулинарного искусства.

Чурбан есть чурбан. Могу представить, с каким плотоядным блеском в своих кошачьихглазах он будет смаковать подробности секса с юной негритянкой в кругу своих компаньонов по бизнесу, таких же кобелей, как сам. Теперь я просто обязана взять реванш. Я облизнулась, как будто уже полакомилась черным мясом.

— И когда я должен с ней встретиться? Сегодня? — в его голосе просквозило нетерпение.

— После меня, дорогой. Возможно, завтра. Сегодняшней ночью ты будешь спать один, как я вчерашней.

— Пожалуй, я лучше побуду в баре. Боюсь, у меня будут слишком яркие видения при моем слишком богатом воображении.

— Не богатом, а извращенном, — поправила я. — Не вздумай нализаться. Возможно, завтра тебе предстоит свидание с «соблазненной и покинутой». Ты должен быть в своем лучшем имидже: неотразимого бонвивана.