Книга Прекрасная пара, страница 77 – Лесли Вульф

Одежда. Обувь. Вещи, которые были на нас в ту ночь, в панике были отправлены в стирку. Эта мысль даже не приходила мне в голову. По спине пробегает холодная дрожь.

– Постираны, – говорю я, и мой голос становится едва слышен. – В ту ночь. Ты все постирала, помнишь? Даже мое нижнее белье.

Жена смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и в каждой черточке ее лица читается страх.

– Одного раза недостаточно, – произносит она дрожащим голосом. – Никогда не бывает достаточно. – Она выскакивает из гаража. Застыв на месте, я слышу, как открывается дверь прачечной, как с лязгом закрывается крышка стиральной машины. Несколько мгновений спустя она возвращается сверху с охапкой одежды и парой туфель, которые были на мне в ту ночь. Она ставит все это на пол и начинает сбрызгивать перекисью водорода, ее движения неистовы. Отчаянны.

– Аманда, прекрати! – шепчу я, хватая ее за руку. – Ты испортишь мои туфли. Черт возьми, это же «Гермес»! Это уже слишком!

– Мне все равно! – возражает она хриплым голосом, ее глаза остекленели от паники. – Мне все равно, даже если я их испорчу! Они ничего не должны найти, Пол. Ни капли, ни пятнышка. А кровь прячется: в швах, в кружевах… может быть где угодно, и они ее найдут.

Она ведет себя иррационально. По ее логике, нам следует выбросить все в мусорное ведро и покончить с этим. Когда она так бесится – я тоже схожу с ума.

Она снова поливает обувь перекисью до тех пор, пока та не пропитывает кожу, пока с подошв не начинает капать. Ее руки дрожат, пока она ищет хоть какой-нибудь признак, хоть какой-нибудь след, который мы пропустили. Я просто наблюдаю за женой, чувствуя, как меня охватывает страх, точно каждый лопающийся пузырек, каждая капелька перекиси несет в себе тяжесть того, что может со мной случиться.

Она, наконец, заканчивает и поднимает на меня призрачно-бледное лицо. Она держит в мокрых руках туфли, которые теперь едва узнаваемы – кожа вся во влажных пятнах. Она ставит их на резиновый коврик с долгим, измученным вздохом.

– Хорошо, – едва слышно произносит она. – Все. Этого должно быть достаточно.

Дверь прачечной распахивается, и я чуть не подпрыгиваю. Аманда вздрагивает и едва не роняет пузырек с перекисью.

– Мам? – Это Тристан; его босые ноги наступают на пижамные штаны, волочащиеся по полу, и он постоянно подтягивает их. – Что ты делаешь?

Она улыбается ему, бледная, как полотно.

– У нас стирка, малыш. Мы закончим через минуту. Хочешь перекусить?

– Угу, – говорит он, переминаясь с ноги на ногу в нерешительности. Он смотрит на нас, на лбу озабоченная морщинка. – Я голодный.

– Иди, досмотри свои мультики. Я приготовлю тебе что-нибудь через минуту, – отвечает Аманда. Ее голос звучит так нормально, словно ничего не случилось.

Моя жена – идеальная лгунья.

Дверь со скрипом закрывается. Затем звуки мультфильма возобновляются, на этот раз немного громче, чем раньше.

– Думаю, достаточно, – говорит она, обильно обрызгав перекисью одежду, которую бросила в стиральную машину. Закрывает крышку, затем настраивает самый длительный цикл, добавляя дополнительное полоскание. Она, вероятно, будет запускать ее снова и снова точно так же, как я делал это с «кадиллаком» на автомойке.

Мне ничего не кажется достаточным. Ни дождь, ни перекись водорода, ни стиралка, ни молчание. Все бесполезно, потому что страх въелся в нас, словно пятно, которое мы не можем оттереть, как бы сильно ни старались. Возможно, именно его Аманда так отчаянно пытается смыть с моего испорченного смокинга от Ральфа Лорена, только у нее ничего не получается. Ни у кого не получится. Просто смешно, что она не сознает этого.