Книга Прекрасная пара, страница 62 – Лесли Вульф

Я слабо улыбаюсь и киваю.

– Да.

– Эта женщина виновна так же, как и он.

– Но за рулем была не она, – отвечаю я, и мой голос немного срывается, выдавая страх. – В чем ее вина?

– Она не несет ответственности за саму аварию, только за то, что не сообщила в полицию. За это можно получить серьезный срок. Решать окружному прокурору и судье. – Он снова пожимает плечами. – Моя работа закончится, как только я защелкну на них наручники.

Я едва различаю его слова. Сердце тяжело стучит в груди, заглушая звук его голоса. Напоминание о том, что я могу попасть в тюрьму за то, что не сообщила об аварии, застревает в сознании, холодно и отрезвляюще. Господи!И за все остальное, что сделала с тех пор.

Это кажется несправедливым. Пол – мой муж, в радости и печали.

– Даже если она его жена? Я думала, жены…

– Вы о супружеских привилегиях? – перебивает он. – У нее есть право не свидетельствовать против мужа, но оно не распространяется на сокрытие преступлений. Это пособничество и соучастие, а еще – уголовное преступление категории С[16]и то лишь потому, что никто не погиб.

У меня скручивает желудок.

– О, понятно. А если бы кто-то погиб, у нее были бы более серьезные неприятности?

– Лет двадцать неприятностей, – невозмутимо произносит детектив, в то время как я хватаюсь за ручку раздвижной двери, чтобы не упасть. – Зависит от степени ее участия, от того, что она делала после аварии, была ли у нее возможность сообщить о преступлении и все такое. Вот почему нам нужно с ней поговорить.

Писк монитора, подключенного к пациенту, – это все, что пробивается сквозь вихрь панических мыслей в моей голове. Именно сюда на прошлой неделе привезли Марисоль. Сюда, во второе травматологическое. Эта прекрасная девушка умерла здесь, в то время как ее мать сидела рядом, зажимая рукой рот, чтобы не закричать.

– Позвоните мне? – с улыбкой спрашивает детектив. – Если увидите эту женщину или, ну, если у вас возникнут какие-нибудь вопросы? Или если вдруг захотите выпить чашечку кофе?

Я киваю, не в силах открыть рот и произнести хоть слово. Продолжаю смотреть на пациента, но не вижу его. Я вижу Марисоль. Жду, что пиканье аппарата начнет затихать – будто он по-прежнему подключен к ней, – а затем раздастся другой звук: сердце остановилось. И я знаю, что не стала бы торопиться ее реанимировать… отпустила бы.

– Вы в порядке? – спрашивает он. – Выглядите бледной.

– Эм-м, да, все в порядке, – отвечаю я, выдавив слабую извиняющуюся улыбку. – Просто думаю, на что способны люди. – Не желая продолжать общение, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– И не говорите, – соглашается юноша, шагая рядом к выходу. – Рад был познакомиться, Аманда. – Он пожимает мне руку и пристально вглядывается. – Такое ощущение, что я вас раньше где-то видел.

Я дергаю плечом и прячу руки в карманы, чтобы он не заметил, как они дрожат.

– Очень вряд ли.

На миг на его губах появляется неуверенная улыбка, но затем он просто кивает и уходит. Я возвращаюсь в приемную. Санни отпускает одну из своих шуток насчет моих «ведьмовских чар», однако я предпочитаю ее проигнорировать. Я измучена, у меня кружится голова и болит сердце. Я прислоняюсь к стене, в ушах еще стоят слова офицера.

Двадцать лет.