Книга Прекрасная пара, страница 37 – Лесли Вульф

Сияющая Карли склоняет голову и благодарит людей, словно эти пять миллионов были заработаны нами обоими, а не исключительно мной. Она подходит ко мне и целует в щеку, а затем обвивает рукой мою талию и отказывается отходить. Встряхивает волосами и улыбается всем, нарочито громко рассказывает Рэю, какие щедрые люди сидели за нашим столом и как она рада быть частью этого потрясающего успеха.

Меня тошнит от этого. От всего. Чушь собачья, фальшь, проведенное впустую время, которое я должен тратить на притворство, скрывать свои истинные мысли и чувства.

– Спасибо всем, – говорю я, повышая голос, чтобы перекрыть шум, – но нам нужно готовиться к шоу.

Как на пожарную кнопку нажал: волнение и болтовня мигом утихают, будто залитое водой пламя.

– Тогда я тебя оставлю, – говорит Рэй, направляясь к двери с чашкой кофе в руке. Латеша бежит за ним, изо всех сил стараясь не отставать. Обтягивающая юбка и высокие каблуки тормозят ее, но она решительна настолько же, насколько и нелепа – по крайней мере, в моих глазах.

Вскоре в диспетчерской остаются только те, кому положено, и все возвращаются к своим обычным занятиям.

Я смотрю на время и разочарованно вздыхаю. Уже почти четыре. День выходит из-под контроля.

– Давайте, народ, у нас ничего не готово. Эйдан, кто у нас сегодня на «Последнем вопросе»?

Кудри падают ему на глаза, когда он сверяется со своими заметками, но юноша упрямо не обращает на это внимания.

– Полицейский из полиции Лос-Анджелеса, детектив Эл Джазински.

Полицейский. Вот дерьмо.

– И что же такого особенного в этом детективе? – нетерпеливо и раздраженно спрашиваю я, уперев руки в бока. Почему я должен выпытывать у него информацию? Не первый же раз, должен знать, что от него требуется.

Парень снова заглядывает в свои записи.

– Его уже в третий раз обвиняют в применении чрезмерной силы во время ареста, что привело к тяжелым травмам. Одна из его предыдущих жертв скончалась во время задержания, но его так и не наказали. Думаю, в этом что-то есть.

Я чувствую, как меня захлестывает ярость, горячая и обжигающая. Провожу рукой по волосам, пытаясь совладать с собой.

– Ты «думаешь»? Почему жителей Лос-Анджелеса должно волновать, что ты думаешь, Эйдан?

В диспетчерской стоит мертвая тишина. Звукорежиссер надевает наушники и делает вид, что работает. Эйдан смотрит на меня широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот. Не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь кричал на него. Мне нравится этот парень, он примерно на десять лет моложе меня, талантливый выпускник факультета журналистики. Смотрит на меня так, словно я центр его вселенной. Но сегодня я абсолютно нетерпим к непрофессионализму и небрежности. Я пристально смотрю на него, пока он не опускает глаза, совершенно расстроенный.

– Извините, – мямлит он, переминаясь с ноги на ногу и явно чувствуя себя неловко. – Я думал…

– Мне нужен серьезный компромат на этого копа, понимаешь? – Я подхожу чуть ближе, а он делает маленький, неуверенный шаг назад. – Я хочу разорвать его на съемочной площадке, оборвать его карьеру, растоптать так же, как он растоптал жизни тех людей. И знаешь почему?

Он не решается ответить. Просто качает головой, уставившись на свои ботинки.

Я разочарованно вздыхаю. Истинную причину я, разумеется, озвучить не могу. Со вчерашнего вечера я стал бояться полицейских. До ужаса. Не хочу иметь с ними ничего общего, но этот человек уже включен в расписание, его лицо красуется на еженедельном рекламном баннере шоу. Теперь от этого никуда не деться. Но страх для меня в новинку, и я с трудом с ним справляюсь. Представляю себя в роли одного из арестованных Джазински, жертвой жестокого обращения, получившей травмы без всякой на то причины. Моя жизнь в его руках становится бессмысленной, скомканной, как вчерашняя газета. Я даю себе безмолвную нерушимую клятву уничтожить этого ублюдка.