Книга Календарная дева, страница 94 – Себастьян Фитцек

— Черт… кому это нужно? Постой…

Имя Юлиана на дисплее погасло. Вместо него высветился номер Элиаса.

Слава богу!

— Юлиан, не клади трубку, пожалуйста, — сказала она и переключила вызов.

— Где вы, черт возьми? — спросила она Элиаса.

— В беде, — ответил он, задыхаясь так, словно бежал кросс по пересеченной местности. — Но теперь я знаю точно: Валентину не насиловали. Мы все это время шли по ложному следу.

Глава 53.

— Откуда ты это знаешь?

— У меня медицинская карта Валентины Рогалль. Полная — за все одиннадцать лет.

— Откуда?!

Голос Элиаса, искажённый связью, звенел, будто он вещал из консервной банки — тоньше обычного, с металлическим эхом.

— Пока вы были в палате, я пробрался к доктору Роту. Он совершал обход. Забрать карту оказалось до смешного просто.

— Но как ты узнал, что искать?

Желудок Оливии свело голодным спазмом — резкое напоминание, что со вчерашнего обеда во рту не было ни крошки.

— Она лежала прямо у него на столе. Я вычислил Валентину по отделению и номеру палаты.

— Что в ней?

— Слишком много всего. Я забрал её.

— Ты… что сделал?

Придорожный щит возвестил о зоне отдыха через пять километров. Оливия лихорадочно прикинула, хватит ли остатков бензина в баке и терпения в желудке на семьдесят восемь километров до следующей.

— Здесь сейчас настоящая тревога. Валентина исчезла, но вы, полагаю, уже в курсе. Они прочёсывают всю больницу. Роту потребуется время, чтобы заметить пропажу её карты, — уверенно произнёс Элиас, но тут же добавил уже менее твёрдо: — Надеюсь.

— Где ты сам? — спросила Оливия.

— Похоже, в котельной. Времени на анализ почти нет, связь ловит только в одном микроскопическом углу. Но, как я сказал, одно мне ясно: Валентину в ту ночь изнасиловать не могли.

— Почему?

Оливия была напряжена до предела и не заметила, как нога сама собой ослабила нажим на педаль газа. Сзади яростно моргнули дальним светом, и она, очнувшись, вдавила акселератор в пол.

— Помните тот читаемый абзац в деле об усыновлении от Валленфельса? Где упоминалась некая Андреа?

— Смутно. Да.

— В карте за первые годы —бесчисленные терапевтические сессии. Валентина снова и снова твердит, что эта Андреа мучила её ещё со школы. Якобы по поручению её матери, Стеллы. И именно она явилась к Валентине одиннадцать лет назад — в дом «Лесная тропа» в Рабенхаммере.

— У этих женщин есть фамилии?

— Ни одной. Пока только «Андреа» и «Стелла».

Оливия с досадой выдохнула. Опять. Снова подтверждение, что её поиски вели в верном направлении. «Календарная девушка» существовала, она была матерью Альмы, и дом пыток действительно находился в Рабенхаммере. Но вся эта информация была бесполезна. Она не продлевала жизнь Альмы ни на единую секунду. Хотелось выть от бессилия. Чем ближе она подбиралась к истине, тем призрачнее становилась надежда.

— В карте есть что-нибудь об отце Альмы? — спросила она, нервно запуская пальцы в волосы.

— Есть. Поэтому я и звоню. Там запись, из которой следует: Валентину Рогалль не насиловали. По крайней мере, не тогда. Не в Рабенхаммере.

Во рту у Оливии мгновенно пересохло. Сердце сорвалось с цепи, забилось о рёбра, как пойманная птица.

— Что за запись?

Элиас откашлялся. — Валентина была уже беременна, когда поехала в дом «Лесная тропа».

Глава 54.

Тогда. Дом «Лесная тропа».

Валентина Рогалль.