Книга Плейлист, страница 20 – Себастьян Фитцек

– Он сказал мне, что ты вернулась в США вместе с ним.

Алина застонала.

– А когда ты понял, что Джон соврал, тебе не пришло в голову, что у меня, возможно, была веская причина вычеркнуть тебя из своей жизни навсегда?

– Речь не обо мне. А о жизни девочки, которая пропала.

– Ты издеваешься? – Алина задрала толстовку. Ее пупок был рассечен рваным шрамом длиной около десяти сантиметров. – Это с прошлого раза, когда мы спасли девочку. И это – лишь внешнее напоминание о нашем с тобой знакомстве. – Она вытерла нос рукавом, как маленький ребенок, у которого сопли.

«Или как женщина, которая плачет».

– Я понимаю твою злость, Алина, – сказал я как можно более сочувственно. – Но пожалуйста, не вини меня за то, что сделал с тобой кто-то другой.

«Или с нами».

Она кивнула и заговорила чуть спокойнее, хотя все еще была очень взволнована.

– Я и не виню. Просто больше не хочу снова оказаться втянутой в твой водоворот, Алекс. Мы оба… – Она, казалось, подбирала нужные слова. Потом начала фразу заново и указала на глаза, которые скрывала за очками: – До встречи с тобой я была инвалидом, но у меня была полноценная жизнь.

– Я знаю.

Алина была из тех, кого журналисты любят называть «слепыми, живущими на полную катушку». Дочь строительного подрядчика, она выросла в Калифорнии, где в три года наполнила литровую банку водой в сарае семьи. К сожалению, в банке оказался карбид кальция. Взрыв стоил девочке зрения, но это не помешало ей в восемь лет добиться права быть школьным регулировщиком на пешеходном переходе и помогать детям переходить дорогу. Ранее она успешно оспорила решение властей отправить ее в специальную школу. Алина просто отказывалась мириться с тем, что в чем-то уступает своим зрячим друзьям.

В семнадцать ее задержала полиция – за то, что она подвозила домой пьяных подруг. На машине! Она ехала по ночному городку, ориентируясь на отраженные звуки, – с опущенными стеклами, полагаясь только на слух. Затем последовало третье место в соревнованиях по виндсерфингу среди двухсот зрячих, путешествие по Азии, где она освоила массаж шиацу, а потом и прошла обучение на физиотерапевта.

Людям, которые ее плохо знали, казалось странным, что Алина уделяет столько внимания внешнему виду, но она делала это по той же причине, по которой отказалась от белой трости. Она хотела выделяться как человек, а не как инвалид. И не собиралась упрощать или усложнять себе жизнь только потому, что в детстве с ней произошел несчастный случай. Поэтому она носила облегающую одежду (например, сейчас – бордовые бархатные брюки), красилась и не скрывала татуировки.

– Но потом мы встретились, и моя жизнь внезапно превратилась в сплошной страх, ужас и насилие.

Я кивнул и напомнил себе, что она этого не видит. По крайней мере, пока она в очках. О том, что она перенесла операцию на глазах, я узнал всего несколько минут назад, и это тронуло меня так же сильно, как и ее знакомый запах, который я так давно не чувствовал. Хотя она явно была недовольна результатом операции, мысль о том, что она может что-то видеть – и однажды составить обо мне представление, – одновременно волновала и пугала меня.

– Я просто не хочу снова оказаться затянутой в твой водоворот. Никогда.

– О'кей, понимаю, – честно сказал я. – Просто послушай меня минуту, ответь на пару вопросов, а потом я уйду из твоей жизни, ладно? Господи, меня даже посадят, ты ничем не рискуешь.