Книга Плейлист, страница 116 – Себастьян Фитцек

– Мне предстоит еще один допрос, – объяснил я Эмилии.

Фелину освободили, но Собиратель глаз по-прежнему находился на свободе, и до закрытия дела было еще далеко.

– Боюсь, меня тоже ждет немало разбирательств в полицейском участке, – устало сказала Эмилия.

Неудивительно, учитывая, какой ажиотаж в СМИ обрушился на нее в последние сорок восемь часов. Пресса не ограничилась материалами про Алину и меня, превознося нас – на мой взгляд, незаслуженно – как героев, которые в очередной раз спасли ребенка из лап похитителя. Медиа набросились и на Эмилию, которая чудом избежала гибели в огне на территории сомнительного отельного комплекса. При этом репортажи щедро снабжались сенсационными подробностями об «Амброзии» – сектообразном месте для жертв насильственных преступлений, куда Эмилия проникла, словно агент под прикрытием, подозревая, что там находится ее дочь. И о том, как ее расследование показало, что секта, действующая по принципу «око за око», сталкивала преступников с их жертвами. Именно разоблачения Эмилии заставили лидеров секты «сняться с лагеря», и перед своим поспешным отъездом они хотели уничтожить не только компрометирующие материалы о своей незаконной деятельности, но и саму ключевую свидетельницу.

«Доктор Либерштетт пригрозила, что ее помощник застрелит меня, если я не пойду с ней», – цитировала Эмилию на первой полосе одна из национальных газет.

«Но меня спасла другая пациентка. Помощник случайно облил себя бензином; она пыталась меня защитить и угрожала ему зажигалкой. Завязалась драка, в ходе которой оба загорелись».

После чего Либерштетт и Эмилия убежали. Руководительница «Амброзии» со своими «пациентами», предположительно, пересекла польскую границу, и ее до сих пор не нашли, несмотря на интенсивные поиски. Эмилия же добежала до ближайшего населенного пункта и вызвала пожарных, которые обнаружили лишь пустой отельный комплекс и два обгоревших тела: Якоба и Табеи.

– Знаете, Алекс, из всех допросов, которые мне пришлось выдержать за последние несколько часов, самым тяжелым был тот, что устроила моя дочь, – призналась Эмилия, вставая.

Я осторожно взял ее дрожащую руку.

«Папа меня не освободил, – видимо, цитировала она слова Фелины. – Почему? Почему он оставил меня в том фургоне?»

Я кивнул.

Это была одна из причин, по которой я пришел. Потому что я знал ответ. Возможно, даже лучше, чем Стоя и Томас Ягов, жизнь которого висела на волоске в отделении интенсивной терапии. Слабая надежда на то, что отец Фелины выкарабкается, еще оставалась, но до состояния Нильса, которого вчера выписали после операции, ему было далеко. Видимо, перелом от медвежьего капкана оказался не таким сложным, как это выглядело поначалу. Жениху Алины даже костыли не понадобились – только ортез.

– Похоже, ваш муж стал пешкой в руках серийного убийцы-садиста, – рассказал я Эмилии о детали, которую пресса еще не публиковала. Большинство журналистов были убеждены, что за похищением стоит отец. Комиссар Стоя же держал всю информацию о Шолле в секрете, в интересах расследования.

Эмилия кивнула:

– Знаю. Алина всегда называла его только Собирателем глаз. Через нее я и вышла на вас, господин Цорбах.

Я поморщился и с сожалением покачал головой.

– Боюсь, все было иначе. Не вы выбрали нас, а преступник ловко вами манипулировал, чтобы вы пришли ко мне. Майк Шолоковски, по прозвищу Шолле, имеет счеты ко мне и Алине. Думаю, поэтому он целенаправленно выбрал вашу семью, Эмилия.