Онлайн книга «Под вересковыми небесами»
|
Гараж все еще пах угарным газом. Скотти сидел на заднем сиденье отцовской машины, и лицо его было спокойным. На коленях у него лежали записка и пухлый бумажный конверт: «Это я убил мистера Потчепе. Мне очень жаль. Не могу с этим жить. К убийствам приводят разные вещи. Не всегда плохие. Скотти Трэвис P. S. – Прошу отдать все накопленные мною деньги Линн Палмер. Пусть она съездит в Монпелье и поживет несколько дней в гостинице Capitol Plaza Hotel, но только обязательно с включенными завтраками. И пусть, пожалуйста, не стесняется и ходит каждое утро на шведский стол». Я выронил записку на пол. Малец патрульный, который первым приехал на вызов, наклонился и поднял улику. Он что-то говорил и тряс у меня перед носом пухлым конвертом, но я не слушал. Я только думал о том, как ужасно, должно быть, то, что парень, который так тонко чувствовал запахи этого мира, задохнулся в прогорклой вони. Словно мир отверг его, выпихнул из себя таким саркастичным образом. Это сверлило мой мозг. Дело о смерти Потчепе было закрыто. Я мог уезжать. И уже в машине, в своем «Шевроле-Каприз», в коричневом кузове с белой крышой, на выезде из города, я подумал, что каждый паршивый человечишко этого городишка виноват в том, что произошло. А потом вспомнил фразу, что сам сказал мальчику: «Ты не глупый, Скотти. Просто ты не для этого мира», – и сердце мое нехорошо сжалось. Глава 17 Красная комната Лиландтон, ноябрь 2001 года Теодор Палмер Девчонка нарочито жевала жвачку. Выглядела как дешевка, но личико имела премиленькое. Денег запросила втридорога. Хотя мы условились, что и пальцем ее не тронем. Будем только смотреть. И уж если она захочет, тогда только перейдем к более близкому знакомству. Конечно же, за доплату. Плюс столько же к сумме. – Как тебя зовут? – спросил Том. – Кэндис, – ответила гостья с недоверием и огляделась. Беспокойство ее было понятно. Помещение, в котором мы находились, нагоняло вполне обоснованную тревогу. Левое крыло «Хейзер Хевен» – обжигающее местечко, словно крылышки «Буффало», вымоченные перед жаркой в кайенском перце. Я сидел за широким столом, а позади меня во всю стену тянулись тяжелые шторы винного бархата. Когда-то Линн стащила кисти, которыми подпоясывались эти гардины, для маски Трусливого Льва. С тех пор они так и остались висеть. Грузно, уныло. Собирая в себя столетнюю пыль. Братишка мялся у высокой дубовой двери, как привратник, с новой своей прической лакея. Волосы Тома заметно потемнели. Когда-то оба мы были совершенно белобрысыми. Пока он не принялся зачесывать гриву назад, будто маскируя лысину. Хотя обоим нам грех жаловаться на пышность шевелюры. Томми, верно, хотел казаться взрослее, надежнее для партнеров и потому творил эту несусветную дичь со своими волосами. Я глядел на брата и задавался вопросом: неужели и я теперь такой же скучный? Пока ты подросток, жизнь кажется сундуком с сокровищами. И прежде оба мы, как два пирата в треуголках, гоготали над самоцветами, разглядывали их, выставляя на свет. И казалось нам – приключения никогда не кончатся. Но в какой-то момент вместо романтического героя на тебя в зеркало глядит небритый мужик. Вместо ноги – костыль, изо рта несет ромом, команда замышляет бунт, много месяцев без женщин, и в подзорную трубу на сто миль вокруг – одна бесконечная даль. И самоцветов, и сундука – их просто нет. А сокровища – это пиратская греза о неземных богатствах, зарытых на необитаемом острове. Но необитаемый остров – это ты сам. Такой вот одинокий кусок земли в океане. И копать там не перекопать, чтобы найти хоть что-то дельное. |