Книга Под вересковыми небесами, страница 57 – Ольга Владимировна Маркович

Мы сами не понимали, что за ритуал совершили в тот день под желтым фонарем в грязи.

Какая же я сволочь!

Лиландтон, октябрь 2001 года

Карин

Пруденс очень милая. Правда, теперь толстая. Но ей это идет. Она переваливается с бока на бок и тащит за собой свое брюхо, точно груз, который нельзя скинуть. Смешно удивляется она, что пузо не лезет в излюбленные заборные дыры.

Ах да, Пруденс – это кошка. Я веду записи о ее беременности. Хочу стать ветеринаром.

Сегодня произошло одно очень неприятное событие. Опять Захария. Не понимаю, почему взрослые, Рут и дяди, ничего не делают. Разве они не понимают? Я одна здравомыслящая в этом доме! Стану врачом, хоть и не людским. И тогда меня начнут слушать.

Так вот, Пруденс: некрупная самочка полутора лет. Белая с рыжими и серыми пятнами. По словам дяди Тома, это ее третья беременность. Первый раз она окотилась мертвыми котятами. Второй раз, полгода назад, произвела на свет двух малышей. Серенького, как дым, и белого с черными пятнами на голове. Но оба не прожили и недели, жаль. Дядя Том сказал, что, скорее всего, у нее не было достаточно молока. В этот раз я возьму над ней шефство и прослежу за течением беременности, родами и кормлением.

Это уже вторые мои кошачьи роды. И, надо признать, успешные. У нас тоже была кошка, Трикси. Она окотилась перед гибелью родителей. Не знаю нынешней судьбы Золотца, Мальчика и Лиззи. Я просила разыскать кошку с котятами в родительском доме. Но дяди этого не сделали. Наверное, им хлопот и с нами достаточно. По вечерам, когда я молюсь об упокоении папы и мамы, я молюсь и за Трикси с малышами. Надеюсь, кто-то взрослый о них заботится. А может, они, как «коты-аристократы», отправились в приключение и нашли новых друзей?

Пруденс плутовка. Долго меня к себе не подпускала. Думала, я опасная, как все дети. Но я ее переубедила, в основном – едой. Подкармливала ее, она и привыкла. Теперь ласкает мои ноги хвостом с дымным кончиком. А иногда трется теплым шерстяным брюхом и мордой мурчащей. Я соорудила для нее коробку, постелила там всякого тряпья и отнесла в заднюю часть дома, где черный ход. Там обычно только Рут ползает. Там никого. Тихо и спокойно. Поставила картонное гнездышко за кухней, где хранятся овощи и бочки с квашеной капустой. Пруденс стала там иногда спать.

Теперь остается ждать пополнения. Ну и, конечно, вести наблюдения. Сегодня после утреннего обхода я записала в дневнике объем брюха растолстевшей пациентки. Искать Пруденс не пришлось, та дрыхла в местечке, которое я устроила. Думаю, совсем скоро запищат котята. Завозятся, тычась маленькими слепыми мордочками во все углы и друг в друга.

Пока я делала заметки в тетради, которая лежала у меня на коленях, сзади кто-то подошел. Я сидела на корточках у коробки и услышала шаги. Обернулась. Неприятно, когда кто-то шуршит за спиной. Это была Рут. Кто еще?

– Что ты тут делаешь, Карин? – спросила домработница и строго на меня посмотрела глазами, похожими на бильярдные шары.

Я прыснула. Ненавижу объяснять очевидные вещи.

– Записываю данные по течению беременности Пруденс, – ответила я и услышала, что говорю с акцентом, точно как Элизабет Кордей из «Скорой помощи». Она англичанка и немного зазнайка, как и я.

– Ясно, – кивнула Рут, но мялась, не уходила. – Ты злишься на меня за завтрак, Карин? – спросила она и угадала.