Книга Под вересковыми небесами, страница 125 – Ольга Владимировна Маркович

– Тогда, когда мамы не стало, Линн все видела. Да ведь, сестричка? – как ни в чем не бывало сказал Тед, и Линн дернулась, будто ее пробило током. Тед добился своего. Вывел ее из безмятежного отсутствия.

– Зачем ты?.. – попытался свернуть разговор Том.

– А что? Почему мы никогда не говорим об этом? Это же история нашей семьи! – Тед стал расхаживать по комнате, в своем бордовом кардигане, как павлин. Вот вроде бы мы должны взрослеть, но смотришь на таких, как Тед, и видишь все того же надменного мальчишку, что спорил с Потчепе и никого ни во что не ставил.

Тед зачесал белокурые волосы назад пятерней и стрельнул глазами в сторону Линн. Она приподнялась в кресле и уставилась на него в ответ.

– Да, Джой Палмер взяла да и насыпала себе в рот сухого гербицида, которым травила сорняки на вересковом поле. Просто открыла бутыль и отправила его себе в рот на глазах у маленькой Линн. Спалила себе все нутро. Если бы того меньше попало в организм, может, и пожила бы подольше, да все равно бы померла. Она и так пожила какое-то время. Отец отвез ее в больницу. Ее тошнило, потом вроде стало лучше, а потом начался тот страшный кашель. Я хорошо помню надежду в глазах папаши, когда он говорил с врачом. Мол, кашель – это же лучше, чем постоянная рвота. Но тот сказал, что это только дело времени. Что умрет наша мамочка в любом случае. – Тед закончил выступление. Посмотрел на зрителей в звенящей тишине: все же стремление к актерству в нем оставалось со школьной скамьи. А потом добавил: – Думаю, никто из нас не мог остаться нормальным после того, что наша мать вытворила. А может, мы все такие, потому что она всегда была не в се-бе-е, – протянул он. – Гены!

Линн дернулась и посмотрела на меня. А я, а что я? Я вспомнил Розамунд и то, как она умирала. Холод начал подниматься от ступней ног к самым вискам.

– У меня есть дело в городе, – сказал я и встал с дивана. – Я проедусь в Лиландтон.

Линн подскочила и положила руки на мою грудь, как пес, который преданно провожает хозяина, только что не лизнула мне лицо. С тревогой смотрела она мне в глаза.

– Ты не говорил, что у тебя дела в городе. – Ее лиловые глаза быстро бегали по моему лицу, как шарик пинг-понга в руках чемпиона.

Я убрал ее руки и вышел.

Когда я подъехал к знакомому дому с синими наличниками на окнах, мне показалось, что я вернулся в прошлое. Дом уменьшился в размерах, или это я вырос. На окнах были все такие же шторы с розами, но выцветшие от прямых лучей солнца.

Я постучал в дверь, и мне долго не открывали. Потом я услышал тяжелые, очень медленные шаги. Кто-то переваливался, грузно двигаясь к входной двери. Миссис Флетчер открыла мне, и лицо ее растянулось в улыбке. Небольшие васильковые глазки венчала россыпь мелких морщинок.

– Дэймон Уайт, ты ли это, мальчик мой? – сказала женщина. – Проходи скорее в дом. Я сделаю тебе чая. – Она опиралась при движении на все, что попадалось ей по пути. То об этажерку-ключницу, то об обувную полку, то о комод, над которым все так же, как раньше, висели вырезки из газет с маленькой Розамунд в короне королевы красоты и с диагональной лентой «Штат Вермонт» поверх купальника.

Я загляделся на алтарик славы Флетчеров, и теперь он не показался мне смешными или неуместным. Я впервые был рад его видеть. Так рад, потому что все, кроме миссис Флетчер, и думать забыли о том, что когда-то жила такая улыбчивая и белокурая девчонка, как ее Роззи.