Онлайн книга «Горький сахар»
|
— Вячеслав Николаевич Широкий, умнейший человек без высшего образования, талантливый генератор свежих идей с вполне успешным воплощением оных в жизнь. Жаль, что гениальная схема однажды дала сбой. А что с твоим заводом? Ушел с молотка? — Да! Хотя и новому владельцу боги не слишком благоволят. Прошлым летом там выпустили пробную партию пряников «Комсомольских», но санэпидстанция продукцию запретила. И опять там жизнь не сахар, заглядывают лишь сторож да собака. Гиблое место! — Грустно! — А ты? Слышал, тебе удалось посадить роскошную красавицу? — Не мне — прокурору и судье! Но я помог, это точно! Выпили чаю. Помолчали каждыйо своем. — Ты знаешь, а ведь твоя Анна пыталась и меня клеить! — Да ну? — удивился Виктор Алексеевич. — В боулинг позвала, сахар предложила взять на реализацию за наличку. И деньги, говорит, отдашь, когда сможешь! А я как раз только вложился в оборудование, средств не было никаких, тут комбинат этот, потом арест… Вот и остался ей двадцать тысяч должен! Выходит, я ее нагрел, не она! — Узнаю ее почерк, дружище! Сначала подпустить поближе, а потом сцапать все, что у тебя есть! — Так у меня и не было ничего! Кроме завода! Жил в общаге после развода! — Так в этом и есть разгадка! Она, наверное, как только увидела твою общагу, все сразу поняла и дала деру! — Точно! С тех пор и не виделись. А я мучился, искал… Ни телефона, ни адреса! — Слава Богу, я излечился! Словно это наваждение случилось не со мной! Ну бывай! Мне в отряд, а то искать будут. Кирсанов надел серую шапку на лысеющую голову, застегнул пропитавшийся табаком ватник и поспешил в отряд, в котором оставалось прозябать еще как минимум половину срока. А вечерком, перед самым отбоем, достал из нагрудного кармана зачитанное до дыр письмо, которое намедни прислала Лара, со стихами Андрея и снова прочел: Мне в эту пору жить — Не радоваться и не служить. Беспечным, трепетным — не быть. В неволе, чтобы пить нарзан Да призадуматься: мне ль лить По капле совесть, что в капкан Попала, на грешный камень Окаянный? Я ль тот солдатик Оловянный, Что признает вину? Стою по стойке смирно и молчу. Трясина засосет. Плачу Чужое злодеянье. Почему? * * * За высоким забором просыпалась мокрая земля, в которой чавкали и увязали сапоги. Заядлый садовник уже поспел открыть перезимовавшие плетистые и кустовые розы от еловых лапок, убрать засохшие ветки у пышных темно-зеленых туй и подкормить плодородную почву. Какая радость, что все сильнее пригревало мартовское солнце, пахло свежестью и от мокрых ветвей исходил пар. Правда, без конца крепко дул весенний холодный ветер, да на голых деревьях галдели без умолку прилетевшие грачи. Бывший муж и верный соратник Анны Митрофановны, не уставая, с согнутой спиной орудовал тяпкой и лопатой, подготавливаясь к сезону посадки овощных культур. Кожа егообветрилась, загорела. Высокий лоб избороздили морщины. Покрытые мозолями огрубевшие руки почернели от тяжелой работы. Раздался стук, и сгорбленный старик не спеша заковылял к калитке. — Кого еще нелегкая принесла? — пробурчал он себе под нос. — Здорово, батя! У забора ждал Александр. Все в той же куртке и шляпе, что и год назад. Казалось, ничего не изменилось с момента его последнего набега. Разве что взгляд стал жестче и холоднее. — Давно не виделись! Не все стащил? — седовласый мужик с окладистой бородой развернулся и двинулся к лопате. На всякий случай. |