Книга В темноте мы все одинаковы, страница 58 – Джулия Хиберлин

Шершавая кора царапает спину.

– Утром был странный звонок. С неизвестного номера. Кто-то рыдал. И произнес имя Труманелл. А может, я не так расслышала и там было «Чтоб твой дом сгорел»… В любом случае рыдания были какими-то… истерическими. Он почти сразу трубку бросил.

– Так это был мужчина?

– Думаю, да.

– Но не уверена?

– Не уверена, – подтверждаю я.

Расти корябает что-то в блокноте, хотя у него самая острая и цепкая память из всех, кого я знаю. Обычно блокнот у него – просто реквизит, дополнительно нервирующий подозреваемых, ведь на бумаге нет кнопки «удалить».

– Попробуем отследить номер. На личный звонили?

Я киваю.

– Ладно. Что еще происходило?

– У меня была несколько неприятная гостья по имени Гретхен Макбрайд. Знаешь такую?

– Мужа знаю. Мы, скажем так, приятели по охоте на горлиц. Он мне скидку на пикапы, я ему – на штрафы за превышение скорости. И, зная его, чувствую, что скоро он будет искать четвертую миссис Макбрайд. – Расти делает особый акцент на слове «четвертую».

Не улыбаюсь в ответ, как он наверняка ожидал. Не нужно без необходимости вмешивать в дело девятилетнюю малышку. Или заявлять, что у его приятеля, торгующего пикапами, был веский мотив убить Фрэнка Брэнсона, да, я думаю, он и так это знает.

– Миссис Макбрайд просила помочь ей с кое-каким личным делом, – поясняю я. – Вряд ли лопата имеет к ней отношение. Да и оттенки лака она предпочитает нетривиальные.

Расти захлопывает блокнот и кладет авторучку в карман.

– Мы отпустили Уайатта Брэнсона, – говорит он.

– Слышала.

– Шеф решил. Я бы так не сделал. Не ищу того, кто доделает работу за меня. Хочу, чтобы ты это знала. Я верю в закон.

– Принято.

На другом конце двора Габриэль засовывает упакованную лопату в багажник полицейской машины и машет нам рукой.

Формально его начальник – Расти, но сейчас рядом я, и он вопросительно смотрит на меня.

– Похоже, кто-то очень хочет, чтобы ты его простила, – ухмыляется Габриэль. – Семейная ссора?

– О чем ты, черт побери? – угрюмо спрашиваю я.

– Ну же, такая добропорядочная баптистка, как ты, должна знать.

Непонимающе смотрю на него.

– Лопата. Евангелие от Матфея, глава восемнадцатая. Сколько раз прощать ближнему моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? И ответил Иисус: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесятираз».

Ну конечно!

Габриэль захлопывает багажник.

– Увидимся в участке, Расти.

– Он, конечно, тот еще баламут, но ум у него острый, – протяжно говорит Расти, выждав, пока Габриэль отъедет от дома.

– Мне он не нравится.

– Ну я так, для полноты картины. Поеду в участок, составлю протокол. Наша беседа все еще в силе, но давай не в участке. Шеф слегка нервничает из-за твоей связи с Уайаттом Брэнсоном. И рад, что ты в отпуске. Встретимся в обычном месте. Через час. Только ты, я и деревья.

Еду по ухабистой дороге в кромешной темноте – вторая поездка в парк за сутки.

Без солнечного сияния пейзаж выглядит совсем по-другому. Бумажный месяц взобрался на черное небо. Детально прорисованные ветви напоминают растопыренные пальцы. Непроглядная темнота вокруг будто бы полна невидимых зрителей, замерших в ожидании.

Расти встал где-то на обочине и выключил фары – хищник в засаде. Не повезет тому, кто по ошибке забредет сюда сегодня, возможно даже мне. Я всегда настороже: неизвестно, что еще Расти выкинет.