Книга В темноте мы все одинаковы, страница 37 – Джулия Хиберлин

Ноль реакции. Делаю глубокий вдох.

– Лиззи в показаниях говорит, ей кажется, что ты несколько раз следил за ней, но, возможно, она спутала тебя с каким-нибудь репортером. На этот раз есть свидетель. Ты подъехал к девочкам, когда они возвращались с тренировки. Спросил, по-прежнему ли фото Труманелл висит в раздевалке. Сказал Лиззи, что она настолько похожа на Труманелл, что ты поначалу подумал,что перед тобой – твоя сестра. Потом ты сфотографировал Лиззи без спроса. У полиции есть доказательство: твой телефон. Пока мы разговариваем, кто-то изучает твои поисковые запросы.

Даю Уайатту время осмыслить услышанное. На земле нет ни одного человека, которому не хотелось бы скрыть некоторые свои поисковые запросы. Для копа мобильник – золотая жила, откуда по крупицам добывается информация, которой можно шантажировать. Человеку, связанному с расследованием, никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит носить с собой телефон.

Загорелая кожа Уайатта кажется бледной в ярком люминесцентном свете. На лице – ноль эмоций. Я старалась говорить как можно спокойнее. Но внутри кипит ярость. Я хочу, чтобы и он, и те, кто смотрит это немое кино, гадали, на чьей я стороне.

– Да что, черт побери, с тобой не так, Уайатт? Напиваешься. Пугаешь до полусмерти девчонок. А с Лиззи ты как обошелся? Жестоко. Милая, застенчивая девочка, которую дразнят из-за сходства с Труманелл со средних классов школы. Всем известно, что она поэтому волосы обесцветила и линзы цветные носит. И подумывает сделать операцию на носу, хотя он у нее идеальный. Да мне, как и всем остальным копам в участке, не верится, что ты не искал ее специально, чтобы спровоцировать…

– Мне нужно было увидеть ее своими глазами, – перебивает меня Уайатт. – После фильма.

– Не говори. Ничего. Что бы там тебе ни было нужно, это самоубийство. За каждымтвоим шагом следят. Мой напарник, Расти, собирается тебя допросить. Он тебе не друг, хотя скажет, что мы с ним – друзья. С ним будет еще один коп, который тоже тебе не друг, да ты и сам сразу поймешь. Решишь, что сто раз видел по телевизору игру в «хорошего-плохого полицейского» и с тобой этот номер не пройдет. Но в реальностине попасться очень трудно, Уайатт. Они сыграют на каждом нерве. Сломать можно любого. Любого. Тебе захочется все как следует объяснить, и тогда один из них сделает вид, что хорошо тебя понимает. Не ведись.– Я снова делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю.

Удивительно, что в таком холоде еще не идет пар изо рта.

– «Я отказываюсь отвечать на вопросы без адвоката». Вот что ты им скажешь, вместо того чтобы дать в морду. Они постараются разбудить в тебе зверя. Им только подавай таких мускулистых подозреваемых. Они даже шутят между собой, перед тем как зайти в допросную, мол, я пошел за сахаром. А знаешь, кто придумал это выражение? Мой прадедушка, в честь Сахарного Рэя Робинсона[31]. Фанатом его был. И сам тут свои боксерские навыки применял. – Я задумчиво перевожу взгляд на потолочную камеру.

Мне известно, где у нее слепая зона. Но насколько сильно можно взбесить Расти?

– Сдвинься на край. – Я хватаю Уайатта за руку. – Серьезно. Ладонь давай.

Уайатт медленно разгибает пальцы. У нас есть кусочек пространства, настолько крошечный, что моя нога упирается в колено Уайатта. Я пишу на его ладони шариковой ручкой, сначала слабо, потом – с нажимом, преодолевая изгибы и мозоли.