Книга Прямой умысел, страница 68 – Александр Токун

— Хорошо, что не за один день, — рассеянно ответил сыщик.

У Кондрата появилось стойкое ощущение, что он упустил что-то очень важное. Линник стал перебирать в уме воспоминания о Варваре, начиная с момента их знакомства на кладбище и заканчивая последним разговором о Змиеве.

— Сплюньте, — сердито проговорил следователь. — Арсений Сергеевич, что скажете?

— Смерть наступила около часа с небольшим назад в результате отравления ядом. К сожалению, я пока не могу сказать, что это за яд, — сообщил Такуш.

Вдруг сыщика осенила догадка, как будто долго не подходившая деталь сложного механизма стала в предназначенный ей паз.

— Какой же я дурак!.. — хлопнул Кондрат себя по лбу. — Как же я раньше не догадался? Это моя вина…

— Неужели? — лицо Поправки выражало неподдельное удивление.

— Пойдемте со мной. Я знаю, кто убил Варвару, — сказал Линник.

Всю дорогу шли молча: сыщик не считал нужным что-либо пояснять, сгоравший от любопытства следователь сдерживался, чтобы скрыть свое неведение, городовой привык не задавать лишних вопросов. Лишь когда они свернули во внутренний дворик аптеки, Поправка усмехнулся в усы и ехидно заметил:

— А я ведь с самого начала говорил, что это Онисим! А вы мне не верили.

— Я не говорил, что он убил Стешу. Я сказал, что он убил Варвару, — возразил Кондрат.

— Ну да, ну да… — иронично покивал головой следователь. — Максим, ты останешься караулить снаружи.

— Слушаюсь.

Осторожно открыв скрипучую дверь, Поправка с Линником тихо прокрались по лестнице на второй этаж и без стука вошли в комнату. Сидевший на стуле перед комодом провизор поднял на незваных гостей отрешенный взгляд.

— Я вас ждал, — с жутковатой важностью произнес он, — но не знал, что вы придете так скоро.

— Онисим Агафонович, вы обвиняетесь в убийстве Варвары Чабровской, — торжественно объявил следователь.

— Да, это я ее убил, — спокойно проговорил провизор.

— Очень хорошо, что вы не отпираетесь. Чем вы ее отравили?

— Никотином. Прочел однажды в газете о подобном случае где-то в Европе. Яд выделил из листьев табака, там несложная реакция. У меня еще осталось, — Онисим достал из комода пузырек с маслянистой жидкостью.

— Дайте его сюда, — Поправка поспешно выхватил пузырек из рук провизора. — Не хватало нам еще одного самоубийства.

— Бордоские вина очень терпкие. Вы подлили никотин в вино, чтобы Варвара не почувствовала его горечи? — поинтересовался сыщик.

— Верно, — ответил провизор. — Выкрал бутылку из отцовского погреба, все равно он никогда бы не осмелился ее открыть.

— Вы задумали убить Варвару после смерти Федоры?

— Да, поэтому я постарался, чтобы Варвара ничего не заметила. Таких бурных ночей, как в эту неделю, у нас с ней никогда еще не было. Я-то знал, что все это в последний раз, а она, бедняжка, не догадалась.

— Она вас любила!

— Любовь кокотки — это какой-то оксюморон, — пожал плечами Онисим.

— Зря вы так. Вы вообще понимаете, что натворили?

— Понимаю.

— Или вы думаете, что убийство кокотки сойдет вам с рук?

— Ничего я не думаю, — хмуро ответил Онисим, поднимаясь со своего места. — Проводите меня на местопреступления.

Тот солнечный летний день надолго остался в памяти горожан. Молодой наследник богатого мецената прошествовал в наручниках через всю Пичугу, сопровождаемый могучим городовым, самодовольным следователем и задумчивым сыщиком. На всем пути от Рыночной площади до окраины, где находился розовый особняк Варвары, эта четверка вызывала живой интерес толпы. То тут, то там собирались группки потрясенных пичугинцев, и доносился испуганный шепот: