Книга Прямой умысел, страница 40 – Александр Токун

— Это достоверные сведения? — на всякий случай решил уточнить сыщик.

— Вы сомневаетесь? Этот документ завизирован немецким послом, — снисходительно сказал следователь.

— Жаль, хорошая была версия, — задвигал челюстью Линник.

— Похоже, у вас нет подвижек в деле, — по саркастическому тонуи кислому выражению лица Поправки было трудно понять, рад он этому или нет.

— Я пока собираю факты, — спокойно возразил Кондрат.

— Долго же вы их собираете, — посетовал следователь. — А на меня уездный прокурор наседает, требует, чтобы я предъявил ему убийцу Стеши. А у меня, кроме Онисима, нет других подозреваемых.

— Об этом не беспокойтесь. Три дня назад я попросил Климова сделать запрос по однофамильцам Накладычей, он сказал, что это займет неделю. Так что у нас есть еще несколько дней на раскрытие дела. Если вас будет трясти местный прокурор, можете смело прикрыться вышестоящим начальством.

— Благодарю.

Сыщик уже собирался уходить, когда Поправка вдруг произнес:

— Говорят, вы были вчера у Варвары?

«Все-таки знает, — с досадой подумал Линник. — Следит за мной? Зачем? Не доверяет?»

— Да, — ответил Кондрат, стараясь сохранять хладнокровие.

— Будьте осторожны, — предупредил его следователь. — Она та еще змеюка.

— Я знаю, — кивнул сыщик.

Направляясь к дому Ульяны Косило, Линник размышлял, зачем Поправка сказал ему о Варваре: то ли она действительно что-то утаила от него во время вчерашней беседы, то ли следователь банально ревнует к нему пичугинскую кокотку. Еще более странным выглядело то, что Поправка фактически признался в слежке за сыщиком. Сама по себе такая слежка не казалась Кондрату удивительной: логично, что неудачи в поиске убийцы Стеши могли вызвать у следователя горячее желание установить наблюдение за более опытным соперником из Борхова. Но зачем в этом признаваться? Что Поправка хотел ему этим сказать? Запугивает? Хочет показать, кто в городе хозяин? Или просто тактично намекает заезжему гостю, что он на шаг впереди него? Мысль о том, что о вчерашней встрече следователю могли доложить Онисим или сама Варвара, Линник сразу отмел как невероятную.

Между тем сыщик миновал аптеку и охраняемый дряхлыми львами особняк головы и через несколько минут свернул на боковую улицу, застроенную деревянными домами попроще. Большая часть изб здесь выступала массивными фасадами на узкую панель, словно намереваясь раздавить ее своим весом. Неприметный серый домик портнихи с флюгером в виде петушка прятался в гуще заросшего сада, как притаившийся в кустах кролик. Линник толкнул скрипнувшую калитку и, оглядываясь по сторонам,пошел по дорожке к дому.

— Стой! — послышался откуда-то сверху звонкий детский голос.

Обернувшись, сыщик заметил сидевшего на высокой ветке раскидистого орешника бойкого мальчика лет десяти в венце из перьев с лицом, симметрично раскрашенным белыми, красными и голубыми полосками.

— Ты кто? — весело поинтересовался Кондрат.

— Я храбрый индейский вождь Черный Ястреб, охраняю земли племени косилов. А ты кто?

— Меня зовут Хромой Пес, я вождь племени линников, — принял правила игры сыщик. — Предлагаю трубку мира.

Мальчик засмеялся и стал проворно спускаться. Когда «индеец» спрыгнул на землю, Линник протянул ему руку:

— Мир?

— Мир, — ответил тот рукопожатием.

— Твоя мама — портниха? — спросил сыщик.