Онлайн книга «Прямой умысел»
|
«В том же Боянстово ребенку пытались снять жар с помощью примочки из картофеля — местная бабка будто бы так сказала. Я выбросил примочку и, побранив родителей, прописал мальчику порошки. У отца был такой свирепый вид, что мне стало не по себе. Я так и не услышал от него ни слова благодарности после того, как его сын пошел на поправку». В восьмом письме Кирилл сокрушался из-за смерти девочки в Боянстово: «Если бы нас с доктором вызвали раньше, она бы выкарабкалась. Но драгоценное время было упущено, а темные крестьяне больше склонны верить советам знахарки, чем врачей. Я не выдержал и выдал гневную тираду в адрес родителей. Отец слушал потупившись и ничего не сказал в свое оправдание. Не знаю, подействует ли это на него. Впрочем, потеря одного из двенадцати детей для крестьянина скорее облегчение, чем горе». Постепенно письма фельдшера сестре становились все более сухими и короткими. Почерк также претерпел изменения: казалось, Сушицкий все время куда-то торопился, оттого и буквы скакали и теснили друг друга. В последнем письме Кирилл сообщал, что в лесу много грибов: «Я часто наведываюсь туда, когда выдается свободная минутка». Вот и ходи после этого по грибы. Дилижанс остановился. — Кто там до Ворохов? — обернулся недовольный извозчик. Кондрат поспешно спрятал письма в кожаный саквояж и выскочил наружу. Дилижанс тронулся, а растерянный Линник остался в одиночестве на сельской улице. III Центр Ворохов мало отличался от любого другого села: свежебеленая каменная церковь на бугре с облетевшими березками, небольшая квадратная площадь с лужей посередине и несколько просторных изб по периметру — волостное правление, лавки, корчма. Вначале сыщик направился в нарядный бревенчатый дом, где помещались волостные чиновники, объяснившие, как попасть к Ольшуку. Полицейский урядник жил в скромной, но ухоженной избе, выходившей окнами на тракт. Если бы не висевшая у дверей табличка, трудно было бы догадаться, что здесь проживает местный блюститель порядка. Приемная, в которой оказался Кондрат, имела совершенно городской вид: солидный, хотя и слегка потертый стол, стулья для посетителей, лампа с колпаком, часовой шкаф. По-видимому, все эти вещи были привезены хозяином из Борхова. Урядник, молодой темноволосый человек с седыми висками и тщательно выбритым приятным лицом оторвал перо от бумаги и бросил на вошедшего скучающий взгляд: — Что вам угодно? — Мне нужен Филипп Фомич Ольшук, — сказал сыщик, хотя нисколько не сомневался, что видит перед собой сельского урядника. Очевидно, он родом из города и служит здесь совсем недавно. — Я к вашим услугам, — положил перо Ольшук и медленно поднялся со своего места, как будто что-то вспоминая. — А вы, наверное, Кондрат Титович Линник? — Так точно, — ответил сыщик. Они обменялись крепким рукопожатием. — Вас интересует дело Сушицкого? — Да. Вы хорошо его помните? — Забудешь такое, — проворчал урядник, нервно поглаживая воротник шинели. — Этот расчлененный объеденный труп будет преследовать меня в кошмарах до конца жизни. Ольшук достал из ящика стола тонкую папку и протянул ее Кондрату: — Вот, полюбуйтесь! Внутри оказался написанный мелким почерком рапорт на трех листах. Линник углубился в малоприятное чтение. — Это мой экземпляр. Фотографии я отправил в Борхов, но здесь все задокументировано, — пояснил урядник, затем брезгливо добавил: — А какой там запах стоял! Тело ведь только на третий день обнаружили. Вы не представляете, каково было мне все это описывать… |