Книга Дом на отшибе, страница 37 – Полина Сутягина

Шаги, крепкие и уверенные, равномерным ритмом вторили мелодии реки, с камня на камень несшей потоки ледниковой воды вниз, к Альтерзее. Зеленые сочные травы тянули стебельки вверх, раскрывая листья навстречу лету. В этой песне жизни мысли Бена потихоньку стали утекать от настоящего, перенося его в галерею воспоминаний и мечтаний. С детства он любил длинные прогулки, походы с отцом, когда они брали легкую палатку, минимум вещей и отправлялись по какой-нибудь тропе или же просто уезжали на озеро на весь уикенд. Потом, когда заболела мать, отцу стало сложно уезжать надолго, и постепенно Бен обнаружил, что все чаще гуляет один. Конечно, у него были поездки и с друзьями из школы. Но это было не сравнить с тем, как они двое садились на берегу реки или на камне, делая привал, молча отец протягивал ему сэндвич, и они смотрели вдаль, на расстилающийся мир перед ними, в этот миг, казалось, принадлежавший им одним – крепкому, слегка седеющему мужчине и мальчику рядом с ним.

А потом не стало матери. И никакие старания отца и никакие надежды сына ничего не смогли изменить. Тогда-то Бен и решил, что после школы не станет сразу поступать в университет, а вначале увидит мир. И вот теперь мир горной тропой расстилался перед ним, ведя его к затуманенному взору горы. Каждый раз, поднимаясь, Бен словно слышал какой-то чуть различимый зов, влекущий его ступать вперед, не останавливаясь. В горах он не отступал, но при необходимости искал обходные пути, следуя за этим зовом. Не раз это чутье помогало ему в последний момент увернуться от летящего камня, подсказывало, куда поставить сорвавшуюся ногу на скале. Когда он выходил на горную тропу, он как будто воссоединялся с чем-то, что вело его все выше и звучало с каждым метром высоты все громче. А вдалеке от гор стихало, растворяясь в шуме человеческих голосов.

Пиджен гонялся за стрекозой, спугивая ее с одного стебелька на другой. Бен протянул псу половину своего бутерброда и посмотрел вверх на речные перекаты. После привала они сворачивали, отдаляясь от ее русла, подъем становился витиеватей и круче, ныряя под сень ароматного пихтового леса.

В некоторых местах по пути Бен обновил знаки разметки туристической тропы, но вскоре свернул с нее, разведывая, как и планировал, новый выход к верхним озерам, который мог бы открыть его будущим подопечным особенно притягательный вид. Час еще был ранний и, выйдя к первому озеру, обрамленному хвойным лесом, словно пушистыми ресницами, Бен почувствовал, что его тянет задержаться на берегу. То самое внутреннее чутье, что обычно вело его через каждый перевал, словно таинственный лесной человечек, нашептывало ему, манило побыть здесь еще чуть-чуть… подольше… Пиджен уложил ушастую голову на колено хозяина и смотрел на него своими большими темными глазами, а может, на пушистый войлок облаков над их головами.

Съехавшая на рюкзак ладонь развеяла легкую дрему, натолкнувшись на баночки, выпиравшие сбоку через брезент. Вытащив одну, Бен глянул на недвижную гладь озера и поднялся.

– Или на обратном пути, что думаешь? – повернулся он к спаниелю. – Да, ты прав, а вдруг обратно другим путем пойдем. Наберу немного.

Он опустился на колени и повел краем банки по зеркальной поверхности, тут же отразившей его движение расходящимися вдаль кругами.