Книга Дорогуша, страница 74 – Си Джей Скьюз

Мы оба умолкли и в тишине ели сэндвичи. Я чувствовала, что он собирается о чем-то спросить.

– Ты не хочешь после работы сходить выпить? Вон тот паб через дорогу вроде…

– Похож на помойку? – подсказала я.

– А-а, – отозвался он. – Тогда как насчет того, что на Хай-стрит?

– «Уэзерспунс»? – рассмеялась я. – Давай, если тебе нравится, чтобы тебя били по морде, а в твою еду плевали.

– Ладно, забей, – сказал он и покраснел. – Просто в голову пришло.

– Эй Джей, у меня есть парень.

– Господи, да нет, я же не в смысле свидания, я просто так тебя позвал, как друга. Как коллегу. Просто поболтать и все такое.

– Я сегодня после работы немного занята. У меня… боди памп.

– Окей, окей, все нормально.

После этого между нами весь день сохранялась какая-то неловкость. К моему столу он подошел только один раз, не улыбнулся и к тому же забыл положить мне в кофе заменитель сахара. Что я натворила?! Четко и разборчиво сказала «нет» этому лицу, этой заднице, этим рукам у меня на груди. Интересно, моим удивительным способностям вообще есть предел?

О, вы себе даже не представляете.

Чтобы скоротать время между текстами для Женского Института и результатами дартс, я искала в фейсбуке Уэсли Парсонса. Я уже довольно давно этого не делала, потому что в фейсбуке столько Уэсли Парсонсов, что это даже не смешно. Я знаю, что его семья жила в Бристоле тогда же, когда там жили мы, но ведь сам Парсонс, когда вышел из тюрьмы, мог переехать куда угодно. Половина аватаров – неопределенные спортивные машины, какие-то символы или фотографии младенцев, с нормальным лицом только единицы, так что тут я слегка зашла в тупик. Надежда лишь на то, что в один прекрасный день он сам даст о себе знать.

С Дереком Скаддом та же фигня. Оказывается, в Уиндуисл-корте живет Мэри Толмарш, мать одной из жертв, а не он. Я, оказывается, все неправильно поняла и кучу времени совершенно зря следила за этим гребаным местом. Сегодня, проезжая мимо, я увидела, как она входит в дом. Сунула в ее почтовый ящик записку.

Когда я вернулась домой, Крейг приветствовал меня букетом прекрасных прости-меня-фрезий. Он уходит (не помню, какую причину он назвал – то ли где-то «трубу прорвало», то ли «играем до ночи у Эдди в “ФИФА”»). Так или иначе, сегодня он был у нее. А я – в чатиках. Хотя настроения, честно говоря, не было. Я подключилась, но параллельно пыталась есть печеную картошку и смотреть «МастерШеф», и меня засыпало бряканьем уведомлений с сайта. Отвечала я без огонька, вполсилы.

М-м-м, малыш, не останавливайся, ты так меня заводишь.

М-м-м-м, как мне хорошо. Ты такой большой мальчик.

Мне нравится смотреть, как ты строгаешь свой огромный клен.

И так далее, и тому подобное. Я была слишком сосредоточена на полуфинале игры и ужасно хотела узнать, впечатлит ли ресторанных критиков жареная оленина с пюре из пастернака с ванилью. Я болела за Джозефину. У нее собака, очень похожая на Дзынь.

1. Люди, которые ходят по тротуару группами, чтобы там больше никто не смог пройти, как будто они хреновы персонажи «Бешеных псов».

2. Люди среднего класса, которые считают, что это их богом данное право – приносить в ресторан младенцев и разрешать им весь обед напролет орать.

3. Те, кто перебивает: никогда не приходило в голову, как тяжело бывает заново запустить мыслительную цепочку, если ты психологически нестабилен, а, ЛЮСИЛЬ?