Книга Дорогуша, страница 117 – Си Джей Скьюз

Слот 18:30 представляется идеальным моментом для моего выступления. Черт-черт-черт, сгораю от нетерпения.

Пишу трясущимися руками. Дело сделано…

Отныне Дерек Скадд – бывший педофил.

– Жирная только что ушла, – рявкнул он, когда открыл дверь и увидел меня. – Мне сегодня уже никто не нужен.

Я стояла перед ним едва дыша, потому что грудь была сдавлена супертесной формой Анни. Пожалуй, мои чувства в этот момент можно сравнить с теми, какие испытываешь при встрече со знаменитостью, даже с какой-нибудь дерьмовенькой типа бывшего участника Atomic Kitten. Или с парнем, которого видел в рекламе. Меня прямо-таки тошнило от ожидания и изнуряющего предвкушения. Интересно, не так ли чувствуют себя влюбленные.

– Простите, что беспокою, мистер Деррик, но в вашей анкете заполнены не все пункты.

Хмырь не хотел меня впускать, и мы немного попрепирались у него на пороге. В конце концов он все-таки оставил дверь открытой и убрался обратно в свой панцирь, как старая черепаха. Внутри воняло сыростью и крепким табаком. Шторы были задернуты, и в квартире царил зловещий полумрак. Дышал старик, как я заметила, с хрипом.

– В чайнике есть чай. Наверняка перезаварился, – сказал он и удалился в гостиную.

– Не беспокойтесь, я чай не пью, – соврала я.

На самом деле я пью чай, но только «Леди Грей», а когда где-нибудь просишь «Леди Грей», все думают, что ты выпендриваешься.

– Дерек, вы идите и садитесь, вот так.

Мне так хотелось сделать это поскорее. Наброситься на него и сжать ему горло так, чтобы выдавить из него весь воздух. Но я понимала, как важно соблюдать приличия. Помнила про Спектакль.

Он сидел в своем кресле, окруженный всем, что могло ему понадобиться: клетчатыми тапочками, сложенными газетами, столиком с пепельницей, куревом и пивом, а также белоснежной ортопедической подушкой под головой.

– Эта вечно все путает, – проворчал он.

Я рассмеялась, театрально закатив глаза, пока он хлебал пиво .

– Говорит, что у нее дислексия, но, по-моему, у нее просто невозможная лень.

Он пробубнил что-то себе под нос и поковырялся в пакете с арахисом, поджаренным без масла. Я притворялась, будто что-то записываю, а сама наблюдала, как он не отрывает глаз от телепередачи про церковь. Алед Джонс брал интервью у женщины-епископа.

– Дерек, как ваше самочувствие сегодня?

– Жирная это уже спрашивала, – прорычал он. – Мне что, по второму кругу отвечать?

– Нет-нет, извините. Не сообразила, – сказала я, и сердце под лиловой формой Анни так и заколотилось.

– Почему у вас халат не зеленый, как у остальных?

– Я другая, – сказала я. – Особенная.

Он кивнул и вернулся к телевизору и пиву. Я смотрела, как его губы прижимаются к жестяной банке, как горло проталкивает пиво внутрь. Свободная рука потянулась за зажигалкой и пачкой «Силк Кат». Он вытащил сигарету и прикурил.

– Так значит, вы уже поужинали, господин Деррик, или хотите, чтобы я что-нибудь приготовила?

По телевизору солист горланил «Великую благодать» в сопровождении госпел-хора и ненормально высокого шотландского парня с волынкой.

– Заткнись, – рявкнул он. – Отличная песня.

Я встала. И подошла к его креслу.

– Можно я проверю ваш пульс?

– Нет, – проревел он. – Я смотрю телевизор!

– Дерек, вы по-прежнему занимаетесь сексом с детьми? Или все это в прошлом?