Книга Дорогуша: Рассвет, страница 125 – Си Джей Скьюз

Тим ткнулся носом Марни в ухо.

– Как приятно, детка. А как ваша беременность?

– Сплошное веселье, – улыбнулась я, опрокидывая в себя лимонад.

Мы бесконечно говорили о всяких младенческих вещах. Тим, похоже, был от этого в полном восторге, а я скучала. Еще ему как будто доставляло удовольствие выдавать все тайны Марни в том, что касалось неловких эпизодов беременности.

– Она вам рассказывала, как однажды описалась в очереди в «Маркс &Спенсер»? Господи, вот смеху было, правда, милая?

Марни, покраснев, ответила:

– В тот момент мне точно смешно не было.

– А какие у нее на последнем сроке были запоры – правда, милая? У вас тоже бывают?

– Никогда, – соврала я, чувствуя, что он и меня хочет заставить покраснеть. – Обычно у меня такой понос, как будто кто-то кран открутил и забыл закрутить!

Самодовольная улыбка сошла с его лица.

– Я пойду посмотрю, не надо ли Пин с чем-нибудь помочь, – сказала Марни, щеки у нее были такие пунцовые, что казалось, вот-вот прогорят насквозь.

Нет, ну кто так делает? Ненавижу, когда люди представят тебя совершенно незнакомому человеку и тут же исчезают, а ты извивайся в корчах, пытаясь поддержать разговор. Это происходило в моей жизни уже так много раз, что я даже и пытаться не буду придумать какую-нибудь тему для светской беседы.

Оказывается, придумывать ничего и не пришлось.

– Читал в газете про вашего парня, – сказал Тим. – Господи, ну и гондон.

– Ага, название подходящее, – сказала я, пока мы с ним оба неумолимо двигались к шведскому столу.

– И Прайори-Гарденз. Я вас видел тогда в новостях. Запомнил ваше лицо.

– Да-да, единственная уцелевшая в кровавой бойне, а потом выжившая еще и в одном доме с убийцей. Хотите автограф?

Он рассмеялся, одной рукой запрокинул бутылку и сделал глоток, а другой покачал коляску. Ну что за мужчина.

– Значит, вы жили с ним четыре года? И даже не догадывались ни о чем таком? Ну, про гомосексуализм и про то, что он делал?

– Эм, нет, не догадывалась, – сказала я и потянулась за кусочком халуми.

– И что же, вы будете давать показания, когда дело дойдет до суда?

– Похоже, придется, да.

– А тут еще и ребенок – как будете справляться в одиночку?

– Справлюсь, – вздохнула я. – Буду как львица. Вы видели эту документалку? Просто потрясающе.

– А правда то, что говорили ваши подруги, – что он вас бил и все вот это?

Изо рта у него слегка пованивало чесноком, отчего у меня то ли желудок, то ли ребенок (я не могла точно понять, что или кто) стал подергиваться. К счастью, тут как раз Марни вернулась с двумя пустыми тарелками для шведского стола и вручила одну из них Тиму.

– Ну что, познакомились немножко? – спросила она, как спрашивают родители, когда хотят, чтобы их будущие сводные дети нормально поладили.

– Ага, – сказала я. – Он меня расспрашивал про грязные секретики Крейга.

– Ну, Тим, ты что, правда?! Я же просила тебя об этом не говорить!

– Я просто спросил, как она будет справляться, если ему дадут пожизненное.

Пока Марни тянулась через шведский стол за самосой, Тим смотрел на меня. Его взгляд переместился с щиколоток вверх по ногам, дальше остановился на животе и, наконец, дошел до лица. Он, ничуть не смущаясь, буквально отымел меня глазами.

Не каждый мужчина, который на тебя смотрит, обязательно тебя хочет. Господи боже мой.