Книга Проклятие фараона, страница 96 – Барбара Мертц

Эмерсон подложил ему руку под голову.

– Все ясно, – тихо проговорил он. – Он получил сильный удар по голове. Боюсь, у него трещина в черепе. Слава богу, ты остановила меня, когда я хотел вытащить его из-под кровати.

– Я пошлю за доктором, – сказала я.

– Присядь, дорогая. На тебе лица нет.

– Обо мне не беспокойся. Отправь за доктором, нельзя терять ни минуты.

– Ты посидишь с ним?

– Не отойду ни на шаг.

Эмерсон кивнул. На мгновение сильная загорелая рука опустилась мне на плечо – это было прикосновение товарища и друга. Слова были излишни. И снова мы думали как одно целое. Тот, кто напал на Артура Баскервиля, намеревался совершить убийство. Сегодня он – или она – потерпел неудачу. Но мы должны сделать все, чтобы он не довел свое дело до конца.

2

Было уже за полночь, когда мы с Эмерсоном наконец ушли к себе, и я с глубоким вздохом рухнула на кровать.

– Ну и ночь!

– Да, ночь выдалась бурной, – согласился Эмерсон. – Мне кажется, я первый раз слышал, чтобы ты признала, что дело тебе не по зубам.

С этими словами он сел рядом и начал расстегивать мое тесное платье – пусть тон его был исполнен сарказма, но руки были исполнены не меньшей нежности. Блаженно потянувшись, я позволила ему стянуть с меня туфли и чулки. Когда он принес мокрый платок и начал протирать мне лицо, я села и отобрала его.

– Бедный, тебе тоже нужна забота, – сказала я. – После бессонной ночи на каменистой постели ты весь день проработал в пекле. Приляг и дай мне за тобой поухаживать. Мне лучше, честное слово. Не нужно относиться ко мне как к ребенку.

– Но тебе же было приятно, – сказал Эмерсон, улыбаясь.

Я тут же выразила свою благодарность тактильным способом.

– Да, но теперь твоя очередь. Ложись и постарайся поспать хоть несколько часов. Я знаю, ты все равно встанешь с рассветом.

Эмерсон поцеловал руку, которой я вытирала ему лоб (как у меня уже была возможность заметить, наедине со мной он донельзя сентиментален), после чего встал и принялся расхаживать взад-вперед.

– Я слишком взволнован, чтобы спать, Пибоди. Не переживай – знаешь же, в случае чего я могу днями обходиться без отдыха.

В расстегнутой мятой рубашке, обнажавшей мускулистую грудь, он снова был мужчиной, в которого я когда-то влюбилась в пустыне. Некоторое время я с нежностью разглядывала его, не говоря ни слова. Порой Эмерсон напоминает мне быка – как плечистостью и массивной головой, так и вспыльчивым нравом. Правда, походка у него удивительно легкая и пружинистая, и иногда – как, например, сейчас – он становится похож на большую кошку, пантеру или тигра, который выслеживает добычу.

Мне тоже совсем не хотелось спать. Я подложила под спину подушку и села.

– Ты сделал для Артура все, что мог, – напомнила я ему. – Врач согласился остаться на ночь, и, думается, Мэри его не оставит. Она так трогательно за него переживает. При не столь печальных обстоятельствах это было бы весьма романтично. Впрочем, я настроена более оптимистически, чем доктор Дюбуа. Организм у молодого человека крепкий. Думаю, у него есть шанс поправиться.

– Но дар речи к нему вернется еще не скоро, если вообще вернется, – проговорил Эмерсон тоном, из которого было ясно, что он одинаково равнодушен как к романтической, так и к трагической стороне дела.

– Это уже никуда не годится, Пибоди. Как я могу заниматься раскопками, если вокруг творится эдакая ерунда? Я должен разобраться в этом деле, или мне не дадут покоя.