Книга Проклятие фараона, страница 9 – Барбара Мертц

В тот день Эмерсон выглядел, говорил и вел себя как обычно. Но в его глазах сквозило что-то такое… Я и раньше замечала этот взгляд, но теперь это особенно бросалось в глаза. Поэтому я ничего не сказала по поводу грязных ботинок.

– У нас в гостях была леди Кэррингтон, – ответила я на вопрос. – Платье я надела по этому случаю. Как прошел твой день?

– Плохо.

– И у меня.

– Этого следовало ожидать, – сказал мой муж. – Я тебя предупреждал. Где, черт возьми, Роуз с чаем?

В следующий миг появилась Роуз с подносом в руках. Я задумалась о трагической перемене, случившейся с Эмерсоном, – ворчит и требует чая, жалуется на погоду, точно типичный англичанин. Как только дверь за горничной затворилась, Эмерсон подошел и заключил меня в объятья.

Вскоре он отстранился и вопросительно посмотрел на меня, а затем потянул носом воздух. Я уже собиралась объяснить природу запаха, когда он произнес хриплым голосом:

– Ты сегодня особенно привлекательна, Пибоди, даже несмотря на это безобразное платье. Не хочешь переодеться? Я мог бы пойти с тобой и…

– Что с тобой? – спросила я, и Эмерсон…

Впрочем, неважно, что он сделал, скажу только, что это помешало ему ответить, а у меня перехватило дыхание.

– Я определенно не чувствую себя привлекательной, и к тому же от меня пахнет заплесневелой костью. Рамсес опять производил раскопки в компостной яме.

– М-м-м-м… – протянул Эмерсон. – Моя дорогая Пибоди.

Пибоди – моя девичья фамилия. Когда мы познакомились с Эмерсоном, мы не слишком понравились друг другу. Тогда в знак своей антипатии он стал обращаться ко мне как к мужчине – по фамилии. Теперь это прозвище приобрело иной смысл – оно напоминало нам о первых днях нашего знакомства, когда мы только и делали, что препирались и насмехались друг над другом…

Я охотно отвечала на его объятья, однако меня охватила грусть, потому что я знала, что явилось причиной его порыва. Запах от находки Рамсеса напомнил ему о романтических ухаживаниях в антисанитарных условиях гробниц Эль-Амарны.

Вскоре я отвлеклась от печальных мыслей и собиралась было принять его предложение подняться наверх, но мы опоздали. Установленный вечерний распорядок был неизменен: по возвращении Эмерсона нас всегда оставляли наедине на достаточно продолжительное время, а потом приводили Рамсеса, чтобы он мог поздороваться с папой и выпить с нами чая.

Тем вечером ребенок пребывал в особом нетерпении, так как хотел поделиться своей находкой с отцом, и, возможно, поэтому явился раньше обычного. Мне определенно так показалось, и даже Эмерсон, рука которого продолжала обвивать мою талию, встретил мальчика с не столь присущим ему пылом.

Последовала милая семейная сцена. Эмерсон водрузил сына вместе с костью себе на колени, а я устроилась за чайником. Предоставив мужу чашку этого доброго напитка и обеспечив сына тарелкой пирожных, я принялась листать газеты, пока Эмерсон и Рамсес спорили о находке. Это действительно была бедренная кость – наш сын удивительно точен в таких вопросах, – правда, Эмерсон заявил, что она принадлежала лошади. Рамсес не соглашался. Когда версию с носорогом отвергли, он предложил дракона или жирафа.

Я искала продолжение репортажа на интересующую меня тему, но эта история уже сошла с первых страниц, хотя и продержалась там достаточно долго. Думаю, как принято в романах, следует начать с самого начала и рассказать все, что к тому времени мне было известно об этом деле. Воистину, если бы эта история не появилась сперва в респектабельной «Таймс», я бы, верно, приняла ее за сочинение герра Эберса или мистера Райдера Хаггарда, от чьих романов я, надо признаться, была тогда без ума.