Книга Проклятие фараона, страница 14 – Барбара Мертц

– Какая чепуха! – сказала я, прочитав несколько подобных пассажей. – Должна сказать, Эмерсон, что леди Баскервиль представляется мне полнейшей идиоткой. Послушай-ка: «Я убеждена, что лучшим памятником моему почившему любезному другу будет продолжение великого дела, которому он отдал жизнь». «Любезному другу» – подумай только!

Эмерсон не ответил. Он сидел на корточках, листая страницы большой иллюстрированной книги по зоологии, а Рамсес примостился у его ног. Эмерсон пытался втолковать мальчику, что кость не может принадлежать зебре (Рамсес перешел от жирафов к менее экзотическим тварям). Увы, зебра слишком походит на лошадь, а найденный Эмерсоном пример имел чрезвычайное сходство с костью, которой потрясал Рамсес. Ребенок издал зловещий смешок и констатировал:

– Я был плав, вот видифь. Это зебла.

– Возьми еще пирожное, – сказал ему отец.

– Армадейла так и не нашли, – продолжила я. – Я говорила тебе, что он – убийца.

– Ерунда, – отозвался Эмерсон. – Рано или поздно объявится. Не было никакого убийства.

– Ты же не думаешь, что он пьет уже вторую неделю, – сказала я.

– Я знавал людей, которые могли пребывать навеселе значительно дольше, – ответил Эмерсон.

– Если бы с Армадейлом произошел несчастный случай, его самого или его останки давно бы обнаружили. А ведь и Фивы, и окрестности тщательно обыскали…

– Западные горы невозможно обыскать, – оборвал меня Эмерсон. – Ты же знаешь, что они из себя представляют: обрывистые скалы, изрезанные глубокими впадинами и ущельями.

– Так ты думаешь, он еще жив?

– Да. Безусловно, будет трагическим совпадением, если окажется, что он погиб от несчастного случая так скоро после кончины сэра Генри. Газеты снова примутся трубить о проклятиях. Но такие совпадения случаются, особенно когда человек не в себе…

– Возможно, он уже в Алжире, – сказала я.

– В Алжире? Во имя всего святого, что ему там делать?

– В Алжире расквартирован Французский Иностранный легион. Говорят, в нем служит полным-полно убийц и преступников, скрывающихся от правосудия.

Эмерсон поднялся. Я обрадовалась, когда заметила, что он утратил меланхоличный вид, а глаза его загорелись. От моего взгляда не ускользнуло и то, что, несмотря на четыре года относительного бездействия, мой муж по-прежнему силен и полон энергии. Прежде чем играть с Рамсесом, он снял сюртук и стоячий воротничок. Вид у него был всклокоченный, совсем как в те дни, когда археолог со спутанными космами впервые пленил мое сердце. Я решила, что, если мы немедленно отправимся наверх, у нас останется время перед тем, как придет пора переодеваться к ужину.

– Пора спать, Рамсес, няня ждет, – сказала я. – Можешь взять с собой последнее пирожное.

Рамсес окинул меня долгим задумчивым взглядом. Затем повернулся к отцу, который малодушно произнес:

– Беги, мой мальчик. Когда устроишься в кроватке, папа почитает тебе две главы из «Истории Египта».

– Осень холофо, – сказал Рамсес. Он величаво кивнул мне, совсем в духе своего царственного тезки. – Ты плидефь позелать мне фпокойной ночи, мама?

– Ну конечно, – сказала я.

Когда он вышел из комнаты, прихватив вместе с пирожным книгу по зоологии, Эмерсон принялся расхаживать по комнате взад-вперед.

– Наверное, ты хочешь еще чая.

Вообще-то я рассчитывала, что на мое предложение он ответит отказом. Эмерсон, как и все мужчины, с легкостью поддается на самые грубые уловки. Вместо этого он проворчал: