Книга Страшная тайна, страница 67 – Алекс Марвуд

– Да, извините, мистер, – говорит Януш. – У нас тут срок сдачи.

Он пытается жульничать, как и все. На всей планете нет ни одного строителя, который не знал бы местных законов о шуме, и все равно их все игнорируют.

– Вы знаете и я знаю, что вам нельзя начинать работу с тяжелой техникой до восьми тридцати, – кричит Шон. – Вырубайте это!

Януш вскидывает обе руки вверх.

– Мы просто выполняем свою работу, мистер.

Шон призывает в помощь всех патрицианских богов, которые возвели его на пьедестал. Он с величественным достоинством смотрит мужчине прямо в глаза и кричит:

– Черта с два!

Януш что-то кричит человеку в кабине, и двигатель останавливается.

– Слушайте, – говорит Януш, – мы не укладываемся в срок.

– Это не моя проблема.

– Но в этом отчасти и ваша вина, мистер. Если бы ваши грузовики не блокировали наши, мы бы уже сделали этот бассейн.

– Повторяю – это не моя проблема. Вы остановитесь до того времени, когда можно начинать, или я позвоню в совет. Догадайтесь, на сколько тогда вы задержитесь?

Януш что-то говорит своим людям, и все они снимают каски. Каждый из них при этом издает некий звук нижней губой. Очевидно, это относящийся к развитию событий комментарий, но Шон невосприимчив к комментариям рабочих. Он уже более двадцати лет указывает персоналу стройки, что делать.

– Хорошо, – говорит он. Теперь он начинает ощущать слабость. Это будет долгий, долгий день.

Когда он удаляется, то слышит позади взрыв смеха. Он знает, что строители говорят о нем, но не обращает на это внимания. По крайней мере, он купил себе еще целых два часа сна. Может, если он выпьет «Алка-Зельтцер» и пару пинт воды, как только вернется в дом, то к тому времени, когда двигатели снова заработают, худшие из его страданий пройдут. Хотя он сомневается в этом. Кажется, это похмелье затянется на весь день. «Слава богу, мой день рождения только завтра, – думает он. – Может, Клэр и разозлилась от перспективы провести здесь лишнюю ночь, но первый праздничный вечер всегда проходит бурно, и на следующий день никто ни на что не годен».

Две худые фигуры с ногами, как у аистов, спешат по дороге в лучах солнца. Каждая из них несет в руках пару туфель на высоких каблуках. «У кого-то была еще более бурная ночь, чем у меня, – думает он, – если это не походка с бодуна, то я слепой». И тут он видит, что эти две фигуры – его дочери, и резко останавливается.

– Где вы были? – спрашивает он. И внезапно вспоминает, что никто ни разу за ночь не пошел проверить, вернулись ли они домой. Симона, как всегда беспроблемная, просто осталась во флигеле со своей книгой и закусками. «По крайней мере, – думает он, – я полагаю, что она так и сделала. Никто бы из нас ничего не заподозрил, если честно».

Девочки переглядываются.

– Мы встали и пошли гулять, – говорит Индия. – Сегодня такой чудесный день.

«Я мог бы обойтись без этого, – думает он, покачиваясь в лучах солнца. – Не слишком ли многого я прошу? Просто веселые выходные, и чтобы никто не совал палки в колеса».

– Ты нарядилась во вчерашнюю одежду и размазала косметику по щекам, чтобы прогуляться до парома?

– Ну, ты всегда требуешь, чтобы мы следили за собой, – отвечает Милли. Она такая чертовски дерзкая, что иногда хочется отвесить ей пощечину. – Мы думали, ты оценишь.

– Не надо тут умничать, – говорит он. – Вы гуляли всю ночь, не так ли?