Книга Страшная тайна, страница 58 – Алекс Марвуд

«Может, мне тоже стоит принять, – думает она. – В этом и есть проблема с кокаином. Невыносимо находиться рядом с людьми, которые употребляют, а ты – нет. Это как быть собакой в окружении волков».

Чарли жестом показывает на комнату открытой планировки. Дверей, чтобы изолировать шум, нет, как нет и ничего мягкого, чтобы поглощать его. Комната похожа на ад. Повсюду разбросаны стаканы и пепельницы, обувь, пустые бутылки под мебелью. На кухонном столе, огромной плите из полированного вишневого дерева, хаос из полупустых тарелок и наполовину опустошенных винных бокалов. «Завтра я все это уберу, – думает она. – Что за выходные… Он жалуется на отсутствие няни, но я знала, чем все закончится, когда он заявил, что домработница нам помешает».

– Когда мы были маленькими, мы бы не посмели покинуть кровать после отбоя, – говорит Имоджен. Для человека, который никогда не занимался воспитанием детей, она слишком уверенно вещает на этот счет.

– Это многое объясняет, – язвительно произносит Клэр. Сдержаться она не может. Серьезно, либо Имоджен забыла, что такое быть ребенком, либо ей в голову вбили такой жесткий набор правил, что она именно поэтому сегодня днем угрожала отобрать у трехлетки наггетсы, если он не будет есть горошек.

Имоджен не отвечает. Возможно, она не расслышала. Тем более что ее муж орет не хуже пожарной сирены.

– По крайней мере, дети Джимми и Линды понимают правила, – продолжает она.

– О, у нас есть метод, – говорит Джимми и размахивает своим косяком в воздухе, словно дирижерской палочкой.

– А как насчет сада? – предлагает Клэр. Все раздвижные двери открыты в попытке проветрить помещение, впустить в душную комнату немного морского бриза. Ей бы хотелось оказаться там, снаружи. В прохладе, на одном из диванов в беседке. «Может быть, просто выйти? – думает она. – Никто ведь не замечает, что я здесь уже целый час. Даже Мария больше не утруждает себя разговорами со мной. Я вчерашняя женщина. Теперь я больше никому не интересна, ведь я больше не главное сокровище Шона».

– В саду можно подключить радионяню? – спрашивает Имоджен, на мгновение оторвавшись от столешницы, разлинованной кокаином. Какие же подробности иногда всплывают. Она выглядит как порядочная дама, строго следующая за своим чванливым мужем, но наркотики пылесосит, будто прожженная шлюха.

Клэр вздыхает. Радионяни выстроились в ряд около плиты: одна для семьи Гавила, другая для семьи Джексонов. Для Оризио гаджета нет. «Нам она не нужна, – самодовольно сказала Линда, когда их подключали к сети. – Дети не проснутся. Они у нас вышколенные». Клэр прикладывает ухо к своему устройству, слышит, как ее дети сопят в темноте комнаты. Они встанут с первыми лучами солнца, во сколько бы взрослые ни легли спать. При одной мысли об этом Клэр чувствует усталость.

– Нет, – отвечает она, смиряясь с перспективой долгой ночи под слепящим светом галогенных ламп. Линда из тех дизайнеров, которые считают, что смысл освещения в том, чтобы показать каждую пылинку и каждый изъян лакокрасочного покрытия. Такая комната не располагает к отдыху.

Рыбный пирог, так тщательно выбранный и доставленный из Лондона в термосумке, остался практически несъеденным, потому что Чарли Клаттербак привез столько кокаина, что дилеры из Северного Кеннингтона наверняка смогли устроить себе выходной за счет прибыли.