Книга Страшная тайна, страница 57 – Алекс Марвуд

– В точку, Робби, в точку!

– Ах ты, придурок, – говорит Шон, но не похоже, чтобы он обиделся.

Джимми протягивает косяк Линде, та делает короткую затяжку и передает его Шону. Их пальцы соприкасаются, слишком медленно, чтобы это могло быть случайностью. «Ой-ой-ой, – думает Чарли. – Непохоже, что угрозу представляла няня».

– И что, никого, чтобы присматривать за детьми все выходные? Ты не мог найти кого-то на время или типа того?

Шон качает головой.

– Боже, сразу понятно, что у тебя нет детей.

– Я решил отписать свою квоту тебе, старина, – говорит Чарли. – Похоже, тебе нужнее.

Шон втягивает в себя дым, и на мгновение кажется, будто он собирается выкашлять его весь обратно. Для Чарли это отвратительный запах. Не так пахла дурь, когда они учились в университете. Он помнит, что тогда она издавала благоухание, не как эта едкая химически пахнущая дрянь, чья вонь надолго повисает на остановках Лондона расплавленным гудроном даже после того, как курильщик отчалил.

– Ты когда-нибудь пробовал одним днем нанять персонал в августовские выходные? Не выйдет, брат. Мы теперь сами по себе.

– Ну, по крайней мере, у нас есть девочки, – говорит Мария. – Они могут помочь.

– Я бы не рассчитывал на моих. Они и так в ярости, потому что я забыл, что они приедут. Очевидно, они уже где-то в злачных местах Пербека.

– Ты забыл, что они должны приехать?

– Ну, или Хэзер хотела испортить мне день рождения. Что мне кажется более вероятным, а тебе?

– Миленько ты отзываешься о своем потомстве, – говорит Роберт.

– В самом аду нет фурии страшней, чем женщина, которую отвергли, – произносит Джимми, и Чарли обращает внимание на его надтреснутый и слегка невнятный говор, как у кокни. Голос наркомана.

«Мне нужно сделать так, чтобы нас никогда не фотографировали вместе, – думает он. – Держу пари, еще до конца десятилетия с этимбудет связан скандал с потерей лицензии». И все же. По крайней мере, теперь он знает, что новички в их компании не бросятся рассказывать истории таблоидам.

Он нащупывает в нагрудном кармане рубашки-поло сверток. Линда предусмотрительно выбрала для центра беседки журнальный столик со стеклянной столешницей.

– Что ж, не вижу смысла позволить всему этому испортить выходные, да? – Чарли наклоняется и начинает делать дорожки.

2004. Четверг. Клэр

– Я не могу заснуть.

Хоакин стоит на вершине лестницы, потирая глаза.

Клэр смотрит на часы. Уже десять. Мужчины на мгновение поднимают глаза и снова начинают кричать друг на друга. Линда не двигается с места – она сидит, будто маленькая статуэтка, на кухонном столе, курит Vogue и стряхивает пепел в раковину.

Мария цокает к Хоакину по мраморному полу.

– Привет, милый, – говорит она. – Почему ты не в постели?

– Вы так шумите, что я не могу заснуть, – отвечает Хоакин.

Мария поднимается по лестнице, подхватывает ребенка и уносит с глаз долой. Третий визит сверху за сегодня. Хоакин уже спускался один раз, и близняшки, держась за руки, стояли на вершине лестницы, пока мать не подскочила и не унесла их. Клэр ни на секунду не сомневается, что в скором времени они вернутся.

– Может, нам стоит куда-то переместиться? – говорит она неопределенно. – Мы действительноочень шумим.

– Куда? – высокомерно спрашивает Чарли.

Он всегда был с ней высокомерен, этот Чарли Клаттербак. Ни один мужчина такого маленького роста не должен смотреть на женщин настолько сверху вниз. Она не знает, связана ли его неприязнь с какой-то остаточной лояльностью к Хэзер, презирает ли он ее на личном уровне, или это просто из-за того, что она женщина, но у нее нет никакого желания выяснять. Его зрачки сузились, а улыбка застыла на губах, в ней нет юмора, хотя он наверняка думает, что выглядит так, будто ему очень весело.