Книга Страшная тайна, страница 119 – Алекс Марвуд

– Но мои дни бритья налысо давно прошли. Я, вероятно, никогда больше не увижу эти звезды, если только не заболею раком.

– По ходу тебе нравится бить татуировки там, где будет больно, – говорит она. – Что означает латынь?

– Погугли.

Она склоняется к браслету.

– Попробуй сейчас. Засунь большой палец. Давай.

Я проталкиваю сустав большого пальца на пару миллиметров и снова нажимаю. Браслет застревает, затем скользит и защелкивается на моем запястье. Надпись, которая, как я знаю, находится там, надежно прижата к моей коже. Я могу посмотреть на нее, когда останусь одна, убедиться в ее существовании. Выяснить, что, черт возьми, это означает.

– Да! – Руби смотрит на меня снизу, сияя.

– Молодец! Лучшая смазка! – говорю я ободряюще.

– Теперь люди всегда смогут сказать, что мы сестры.

Я улыбаюсь ей в ответ, но моя улыбка кажется мне тусклой и водянистой.

– Ура, – говорю я. – Сестры.

2004. Суббота. Клэр

Она всегда была склонна к стрессовым мигреням, а напряжение этих выходных, четырехчасового обжорства и криков привело к тяжелой головной боли. Клэр уже едва видит от боли, а вечеринка не замедляет свой ход. Пока Симона проверяла детей, Джимми достал маленький пакетик с таблетками экстази для, как он выразился, «взбадривания», и к тому времени, как она вернулась, все они были обдолбаны в хлам. Шон, конечно, в своей манере закатил глаза, когда Клэр отказалась присоединиться к ним. Через полчаса он уже лапал Линду и Симону по очереди с широкой ухмылкой на лице и рассказывал всем за столом, как сильно любит каждого из них.

Единственные болеутоляющие, которые были у Джимми с собой, представляли собой смешанную коллекцию опиатов, и как выяснилось, законы об охране труда и технике безопасности запрещают ресторану раздавать клиентам такие вещи, как аспирин или ибупрофен, потому что, ну, это, охрана труда и техника безопасности, понимаете? У нее болит голова, и в глазах начинают танцевать огоньки. Если это не перерастет в мигрень, ей очень повезет.

Теперь все идут, приплясывая, вдоль набережной, пока Линда фальшиво верещит свою версию Ride on Time, и в окнах верхних этажей загорается свет, когда они проходят мимо. Клэр плетется в пятидесяти футах позади, фейерверк внутри ее черепа мешает ей идти быстрее, ее не замечают, и она рада этому. «Я вышла замуж за мужчину, а теперь застряла с двенадцатилетним ребенком. Может, дело во мне? Это я тут лишняя? Даже Роберт Гавила присоединился, а за баловство с наркотиками его лишат лицензии в считаные часы, если об этом узнает Юридическое общество».

Они останавливаются впереди у подножия понтона, где небольшая группа лодок закреплена на болтающихся цепях велосипедными и висячими замками. Она слышит хихиканье, смех и «о-о-о, да». Она догоняет их.

– Что происходит?

– Мы собираемся пойти выпить на «Время пить джин».

Имоджен показывает на глубокую воду, где среди более тихих, маленьких лодок покачивается на течении огромная белая яхта.

– Купаться голышом! – кричит Линда.

Шон спрыгивает в одну из лодок, пока Роберт наклоняется, чтобы отпереть замок, и широко раскидывает руки, когда она шатается.

– Почти упал, – говорит он. – Давайте, дамы.

Линда идет, цокая каблуками, к его протянутой руке.

– Никаких шпилек на палубе, Линда, – говорит Мария. – Правда, ты провалишься прямо насквозь.