Книга Страшная тайна, страница 10 – Алекс Марвуд

– Прости, детка, – она всхлипывает, – я не собиралась плакать. Если честно, я даже не понимаю, почему плачу. Наверное, это от чувства потери. Всего, что могло бы быть, но не случилось. Мне казалось, я давно уже это прошла.

Переходить к сути – не ее талант. Она петляет вокруг с замысловатостью, которой позавидовал бы поэт-метафизик.

– Что случилось, мам? Ты в порядке?

Тело в кровати позади меня начинает шевелиться. Он закрылся от дневного света одной из своих захудалых подушек, поэтому я без понятия, как он выглядит. Есть какие-то призрачные воспоминания о темных кудрях и бороде, как у Иисуса, о волосах, которые попали мне в рот, отчего я хихикала, но это могло быть фантомное воспоминание о другой ночи, другом похмелье. Я даже не помню его имени. Возможно, это кто-то, кого я знаю. Я отчасти надеюсь на это. Такое случается. Но эта комната с игровыми приставками и голыми бледно-кремовыми стенами ни о чем мне не говорит, кроме, разве что, того, что владелец, возможно, мужчина и что ему, наверное, чуть за двадцать.

Мать вздыхает, и ее голос начинает звучать спокойнее:

– Прости, детка. Знаю, я никчемная. Боюсь, у меня плохие новости. Звонила Мария Гавила. Она пыталась найти тебя со вчерашнего дня, но не смогла и поэтому позвонила мне.

Мария Гавила? Какого хрена? Я знаю, что они с мамой продолжали общаться все эти годы, но до сих пор странно слышать ее имя.

– Угу, – говорю я равнодушно. По крайней мере, понятно, что плохие новости не касаются мамы или Индии, и волна страха, которая поднялась во мне от звука ее слез, начинает отступать.

Теперь, когда я села, у меня кружится голова, меня подташнивает и во рту как будто пустыня. Слишком много таких пробуждений, Камилла. Тебе нужно остепениться, взять себя в руки. Вчера была только выпивка? Я знаю, что все началось с коктейлей на травяном ликере в закрытом баре в Шордиче, а это всегда фиговое начало. Никакой еды. Совершенно точно никакой еды. Так что определенно были наркотики, иначе я бы в какой-то момент проголодалась. Вот почему ты толстеешь от выпивки даже больше, чем от содержащихся непосредственно в ней калорий. Не хочу оставаться здесь. Я хочу волшебным образом оказаться дома.

– Что ей нужно?

– Милли, я не знаю, как сказать это, поэтому просто скажу. Это твой отец. Боюсь, он умер позапрошлой ночью.

Глухой стук раздается где-то у меня в груди.

– О, – отвечаю я. Не знаю, как я должна себя чувствовать, но прямо сейчас я не испытываю ничего, кроме жутковатого любопытства. Вот, значит, каково это, когда умирает твой отец, думаю я. Просто никак.

Через телефонную трубку я чувствую, что мама ждет ответа. Но я не имею понятия, что ей сказать. Они были в разводе почти двадцать лет, так что не думаю, что она ожидает соболезнований. Вместо этого я спрашиваю:

– Индия в курсе? – Мой голос звучит неестественно глухо и как будто издалека.

– Нет, я позвоню ей следующей, – говорит она.

– Что случилось?

– Я не знаю всех деталей. – И по ее тону понятно, что она врет. Моя мать всегда была никудышной лгуньей. Она вечно прочищает горло, как будто ложь там застряла и нужно помочь ей выбраться. – Он был в отеле. В «Дорчестере». Они что, отказались от лондонского дома или типа того? Я знала, что они уехали в Девон, но он так много времени проводил в Лондоне… Так или иначе, он был именно в отеле. Очевидно, тело перевезли в Челси или Вестминстер. Очень похоже на ночной сердечный приступ. Горничная нашла его вчера утром.