Книга Остров пропавших девушек, страница 41 – Алекс Марвуд

– И что мне теперь делать?

– Ну… вы вольны остаться здесь и подождать, вдруг она объявится, – отвечает он, поднимаясь на ноги. Потом машет рукой нескольким новым гостям, которые только что вошли в вестибюль и в этот момент направляются к стойке «Сифуд гриль». – Это свободная страна. Конечно же, до тех пор, пока вы придерживаетесь установленных правил. Но позволю себе дать вам небольшой дружеский совет. Не досаждайте полиции, у которой сейчас дел выше крыши. И частных лиц тоже не донимайте. Прошел слух, что с момента вашего приезда вы бросаетесь… определенными намеками, и людям это не очень нравится.

С этими словами он сует сумку под мышку и неспешно направляется к выходу. Робин смотрит ему вслед, в ее голове бушует шторм из ярости и слез.

В этот момент подходит официант, убирает бокал и протирает стойку.

– Sinjora, вам что-нибудь принести? – спрашивает он. – Может, коктейль?

Она даже не поднимает на него глаз. Просто смотрит в спину удаляющемуся Бенедикту Герберту. Потом быстро прикидывает в уме, что коктейли здесь стоят по восемнадцать фунтов, а сегодня она и без того уже достаточно выставила себя дурой.

– Благодарю вас, но нет, – звучит ее ответ, – мне уже пора.

Шагая по вестибюлю, свои эмоции Робин держит в узде. Снующие вокруг лакеи окидывают ее взглядами, относят к категории неплатежеспособных и тут же отворачиваются. Когда она подходит к вращающейся двери, ее щеки полыхают ярким румянцем. В смятении она пытается толкнуть дверь, чтобы выйти, но по другую сторону ей противостоит тот самый виноторговец с парома. Лоренс, как там его. Надо сказать, что он выглядит в сорокаградусный зной невероятно свежим, в то время как от каждого дюйма ее кожи исходит жар.

Он замирает, поднимает руки, ухмыляется и отступает на шаг назад. Показывает пальцем на землю и рисует в воздухе круг против часовой стрелки.

Робин перестает толкать, разворачивается, толкает противоположную створку. Дверь поддается и движется плавно, как по маслу. Когда холодный воздух соприкасается с горячим, раздается едва слышный чмокающий звук.

– Прошу прощения, – говорит она, выйдя на улицу.

– Все в порядке, – отвечает Лоренс, – рано или поздно такое с каждым случается. Забежали чего-нибудь выпить?

– Вроде того, – говорит она, и из ее глаз ручьем льются слезы.

С лица Лоренса мгновенно слетает улыбка.

– О господи… – произносит он.

Робин становится стыдно. Это же надо – разреветься на пороге дурацкого отеля в присутствии какого-то постороннего англичанина, да еще и на глазах у проходящих мимо женщин: все в платьях подороже годового взноса Робин за ипотеку и отводят взгляд от такого зрелища.

– Простите, – бормочет она, размазывая по щекам слезы и стараясь закрыть ладонями лицо, – простите.

– Вам определенно надо выпить.

Она качает головой и говорит:

– Я в порядке.

– Непохоже, – возражает он. – Собирайтесь, и пойдемте.

– Только не здесь.

– Не здесь? Ладно.

Он переводит ее через дорогу и усаживает напротив отеля на скамейку у отвесной каменной стены. Услужливо помогает сесть, будто старушке с хозяйственной сумкой на колесиках, достает из кармана небольшой пакетик, вытаскивает из него салфетку и протягивает ей.

Она громко сморкается и опять говорит:

– Простите.

– Ну что, могу я угостить вас выпивкой?

– Нет, спасибо.