Книга Остров пропавших девушек, страница 39 – Алекс Марвуд

Мерседес развешивает платья, складывает нижнее белье – миниатюрные откровенные изделия из атласа из кружев, скорее намек на одежду, чем полноценный предмет гардероба, – и раскладывает по разным ящичкам в верхней части комодов. Затем разворачивает ювелирные наборы и кладет их на виду, чтобы их сразу было видно и понятно, что ничего не пропало. Косметички уносит в отделанные мрамором ванные и выставляет на стеклянные полки каждый пузырек, каждый тюбик, каждую зубную щетку с торчащей во все стороны щетиной – будто безделушки в сувенирном магазине.

Потом находит во внешних боковых отделениях паспорта и засовывает их в большой карман своего форменного платья – единственная полезная деталь ее наряда. Собрав их все, идет в туалет, садится на унитаз, где ее не могут увидеть даже камеры видеонаблюдения Мидов, и фотографирует их для Лоренса.

Робин

Она полагала, что почетный консул – это какой-то дипломат, но увидела перед собой самого обычного пьяницу, который болтается в предобеденный час в вестибюле отеля «Гелиогабал» и объясняет просителям, чем именно он не может помочь. Чопорный человечек из другой эпохи по имени Бенедикт Герберт. Но при этом в хороших туфлях – аверняка сшиты в Лондоне на заказ.

– Да поймите вы наконец, – произносит он, – на этой неделе у всех полно дел. Во вторник festa, а в субботу герцог устраивает в честь своего дня рождения bal masqué. Ему, знаете ли, исполняется семьдесят лет, поэтому к нам толпами съезжаются знаменитости.

«К нам». Легко понять, кому он предан.

Герберт потягивает мартини. Запотевший бокал на ножке с одной оливкой на зубочистке. Он без конца крутит его на столешнице, игнорируя подставку и оставляя на деревянной поверхности влажные следы, которые потом кому-то придется вытирать. Делает вид, что с интересом ее слушает, но на самом деле обводит взглядом толпу, выискивая истории полюбопытнее.

– Это мне известно, – отвечает Робин, – поэтому я здесь.

Он тут же оживает:

– В самом деле?

На его лице отражается испуг. Ха! Он думает, что ошибся и что перед ним важная дама инкогнито. Наверняка жалеет, что до этого почти не прислушивался к ее словам.

– Моя дочь, – напоминает ему Робин. – Она сказала, что едет на вечеринку.

Свет в его глазах снова гаснет. Он осматривает ее с головы до ног, бросает взгляд на украшения, рассчитывает в уме их стоимость. Переводит ее обратно в низшую категорию.

– Это вряд ли.

Увидев какую-то проходящую мимо женщину, он приветственно приподнимает бокал, стучит пальцем по циферблату часов и закатывает глаза. Даже не пытается скрыть свои жесты. То обстоятельство, что консульский статус порой влечет за собой тяжелое бремя общения с британскими налогоплательщиками, для него, очевидно, просто лишняя головная боль.

– Да? И это все? Больше вам сказать нечего?

Он со вздохом кладет оливку в рот и начинает медленно ее жевать – не исключено, что это единственная твердая пища, которую он съест сегодня.

– Миссис…

– Хэнсон.

– Ах да, Хэнсон. О. Послушайте, а вы случайно…

В его глазах опять мелькает проблеск интереса.

– Нет, к тем Хэнсонам я не имею никакого отношения.

– Да? Ну что же, хорошо.

– Мы говорили о моей дочери.

– Да-да. Послушайте, миссис Хэнсон, мне очень неприятно разрушать ваши иллюзии, но так не бывает. Герцог много лет трудился, чтобы превратить этот крохотный уголок в место, куда смогут съезжаться знатные гости со всего света. И он бы не достиг этого, если бы приглашал к себе на вечеринки случайных подростков. Неужели вы думаете, что Берни Экклстоун раздает бесплатно билеты на Гран-при Монако, в кофейнях «Старбакс»? Я это к тому, что… где бы они вообще могли познакомиться?