Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 66 – Анго Сакагути

Впрочем, все ясно: в одной руке у него болталась бутылка виски, в другой – стакан. К сожалению, вдова вместе с Кикуко отлучились из дома, поэтому он надеялся выпить по рюмочке с Сакико. Сам он был уже слегка навеселе.

– У служанок язык как помело, так что, вероятно, вы уже в курсе, что стоит матери с дочерью выйти куда-нибудь, как они возвращаются с охапкой подарков. Однако вдова все время проявляет заботу о вашей одежде. А за такое внимание, знаете ли, следует быть по-настоящему благодарной.

Еще не известно, у кого тут действительно язык как помело.

– С обеда пьете? Что будете делать, если к вам заявится пациент?

– Чегой-то еще, я ж не один врач на весь Токио. Во-первых, я специалист особенный: сочетаю в себе навыки китайской медицины и европейской. А мой сын тремя годами ранее выпустился из медицинской школы, и сейчас у него знания поточнее моих. Говорят, что он особенно чуток с дамами, так что вам тоже стоит пройти у него осмотр. К слову, вы ведь беременны, поздравляю, в доме наконец появятся первые внуки!

Сакико подумала, что он издевается. Звучало это крайне саркастично и жестоко.

Она всплакнула.

– Доктор, разве вам не жаль ребенка, который родится проклятым?

Когда она с укором задала этот вопрос, Ханада остолбенел: очевидно, он не ожидал, что она об этом знает, и поначалу хлопал в растерянности пьяными глазами и некоторое время тяжело дышал, изрыгая алкогольный запах.

– Уф, а я-то думал, что Сёдзи наконец стал похож на молодого начальника, переменился, а он как был от рождения дураком, так и остался. Лучше бы он молчал, вместо того чтобы говорить лишнее и только расстраивать людей, эх…

– Нет. Я узнала об этом не от мужа. Мне рассказал Кадзуя, причем так язвительно, будто его это не касается.

– Хм, значит, Кадзуя. Вот как.

Ханада выглядел крайне недовольным.

– Этот выскочка вызывает одни проблемы. Все братья разные по характеру. Этот сует свой нос куда не надо.

Ханада, похоже, недолюбливал Кадзую и не скрывал своего откровенного недовольства.

– Ну что ж, молодая госпожа Асамуси. Лучше вам забыть о всяких неприятных вещах. Это самое верное. Если забудете, ничья кровь не будет проклята. Кровь прокаженного или воришки – все это уйдет, если не вспоминать. Волноваться обо всем – вот что действительно вредно. Будет катастрофой, если что-то ненужное станет известно людям. Забудьте об этом и живите дальше.

Ханада успокоил Сакико. Он пусть и был грубым, бесцеремонным, и вел себя еще наглее, чем все их семейство, вместе взятое, но стоило с ним вот так пообщаться, как становилось понятно, что он вовсе не такой уж плохой человек.

На следующий день Сакико позвали в комнату вдовы. Убедившись, что вокруг никого нет, вдова пристально посмотрела на Сакико и произнесла:

– Я безумно сожалею о случившемся! Если бы Кадзуя не сболтнул лишнего, ты бы жила счастливо. Теперь уж ничего не поделать. Я должна извиниться за то, что скрывала до сих пор. И еще у меня есть к тебе просьба: я бы хотела, чтобы ты как раньше считала это своим домом, осталась с Сёдзи, а также воспитывала здесь рожденных в будущем детей. Ты рассудительная и спокойная. Сёдзи не ведает своего счастья. Как ты появилась, я сразу успокоилась, точно обнаружила клад. Ты бы могла стать моей заменой в этом доме. Я очень тебя прошу!