Онлайн книга «Детективные истории эпохи Мэйдзи»
|
Дело выглядело серьезным. Значит, если незадолго до смерти Фудзибэй вызывал Касукэ, то здесь кроется что-то важное. Наверное, он раскаялся в том, что выгнал бывшего управляющего, и позвал его втайне – что грозило О-Маки, Ёсио и Сюсаку серьезной опасностью. Однако О-Сино утверждала, что в тот вечер в лавке царила суета, никто не мог отлучиться. И никто не видел, как Касукэ входил через черный ход. Амбар находится сзади и в стороне, люди из лавки туда не заходят. Только флигель О-Маки располагается рядом, и она могла что-то заметить, но увидеть оттуда, кто находится в амбаре, невозможно. – Что ж, хорошо. Когда Касукэ появится, мы узнаем, кто его видел. Пока же позовем О-Маки. Теперь расследование стало приближаться к сути. О-Маки – двадцативосьмилетняя женщина, бывшая гейша с Янагибаси, позже ставшая наложницей Фудзибэя, а после смерти его жены – главной в доме. Она оказалась красавицей – чувственная, явно легкомысленная, как писали в газетах, с изящными формами. С похмелья и с горя, да еще бледная и некрасивая – она прикрыла бледность толстым слоем белил, и кокетливо кивнула Синдзюро. – Ах, хозяюшка… Сожалею о вашем горе. Говорят, вчера Касукэ приходил к хозяину, а потом вас с Ёсио вызвали к нему в амбар? – Что? Касукэ вчера приходил?! Значит, он и убил хозяина! – О-Маки была взволнована, кричала. – Почему вы так думаете? – А кто же еще?! Касукэ мужа ненавидел. Он хитрый, злобный человек. – Ладно. Потом мы и Касукэ допросим. А вас и Ёсио когда вызвали? – Около десяти, не помню. Или около половины десятого. Я как раз собиралась в театр послушать Эндзё – первый раз за долгое время. – Вы каждый день ходите в театр? – Нет, вчера впервые. Мне там не очень нравится. – О чем шел разговор с хозяином? – О наследстве для Ёсио. Раз дочь Ая больна и зятя найти не удастся, хозяин хотел, чтобы Ёсио взял жену и стал наследником. – Прекрасно. И только? – Да. – Странно. Вот здесь – письмо о разводе от Фудзибэя на ваше имя, от вчерашнего числа. О-Маки изменилась в лице. – Откуда оно у вас? – Из мусорной корзины в вашей комнате. О-Маки заплакала, растирая слезы пальцами: – Я несчастная женщина… Я старалась быть хорошей, и хозяин относился ко мне с любовью. Но, видно, раз женщина из мира цветов и ив[18], ее всегда будут недолюбливать в разных почтенных домах. Одни, значит, распространяют дурные слухи, чтобы опозорить других, а другие, не знаю, кто – оставляют такие вещи в моей комнате, как будто я какая-то бродяга, которую муж захотел выгнать! И как мне защищаться, скажите? – Их могли оставить только двое: Ёсио и Сюсаку. – Нет, необязательно это люди отсюда. Мог быть кто-то другой! Или они могли кого-то позвать! – Но вы, как вышли из амбара, отправились на кухню и выпили шесть или семь го! Потом вернулись на второй этаж амбара к хозяину и долго, минут десять или двадцать, шумели, разве не так? – Я люблю пропустить чарочку перед сном. У мужа не было причин злиться на меня, поэтому я пошла к нему поговорить, когда выпила, но он уже спал, заперся. Я была пьяна, стучала в дверь, звала – и тогда пришел Ёсио, сказал, что хозяин отдыхает и нельзя шуметь. Я вернулась к себе и легла спать. Поняв, что с такой болтливой и упрямой женщиной, как О-Маки, от прямого допроса особого толку не будет – даже если бы удалось поймать ее на чем-то неопровержимом, она все равно не призналась бы и не подумала извиниться – Синдзюро сдался и решил прервать дознание. |