Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 15 – Анго Сакагути

– Значит, есть еще один, настоящий преступник?

– Раз ножевое ранение не стало причиной смерти, тот, кто отравил, – главный преступник. Что ж, давайте навестим его. Хотя…

Синдзюро уже знал, что Ацуко ушла. И у него начала складываться картина произошедшего. Эта женщина – сочетание Гарася Хосокавы и Дакки-но О-Хяку! Если бы ее не разоблачили, она бы убила даже Мантаро, чтобы незаконнорожденный Рёскэ стал наследником.

Комната была заперта. Когда дверь взломали и вошли, то увидели, что Ацуко заколола своего сына Рёскэ и перерезала себе горло коротким кинжалом. Достойная смерть.

* * *

Кайсю, продолжая выпускать дурную кровь с помощью ножа, выслушал доклад Тораноскэ.

– Хм. Вот как? Пока сам на место не попал, не понял бы, что смерть наступила от яда. Такие вещи становятся ясны только при ближайшем рассмотрении. Что ж, исходя из этого, вся логика выглядит вполне убедительно. Как всегда, Синдзюро действовал безупречно. То, что должно было быть два комусо, и что короткий нож спрятали в сякухати – это я сам сразу сообразил.

Тораноскэ вновь поразился прозорливости Кайсю и с искренним восхищением внимал ему, стараясь очистить свою затуманенную «проницательность».

Стояла ясная осенняя погода. В ворота усадьбы Кайсю в Хикаве вошел мрачный Идзумияма Тораноскэ. Его одолевали заботы.

Добравшись до входа, он, совершенно обессиленный, опустился на стоявшее сбоку плетеное кресло, вздохнул и, не замечая, что кресло вот-вот развалится, прижал палец ко лбу и задумался, будто сам бодхисаттва Мироку, но это не принесло ему удовлетворения. Порой он тяжело вздыхал от избытка чувств, причем столь громко, с усилием, что это походило на выдох кита, – но сам этого не замечал. Видно, внутри у него бушевала настоящая буря.

Наконец, он решительно поднялся. Лицо у него сделалось как у камикадзе перед вылетом. Для этого громилы признать собственную мыслительную беспомощность, возможно, было сродни смерти.

Когда он передал служанке, кого хочет видеть, на его зов, как и всегда, вышла горничная Ко-Ито, прислуживавшая самому Кайсю, и проводила Тораноскэ в кабинет. Стояло раннее утро, и других посетителей не было.

– Прошу простить, что в столь ранний час нарушаю ваш покой, – начал он сдавленным голосом. Как всегда, его драматичность вызвала у Кайсю улыбку.

– Одни приходят ко мне за деньгами, другие – советоваться, и поток их бесконечен. Даже убийцы прибегали просить укрытия. Одного, помню, я приютил на пару дней. Сейчас у ворот уже стража, я сказал ему, чтоб уходил, дал нигири и посоветовал, куда бежать – так он ел спокойно, спал безмятежно. А ты, Тора? Не спал ведь небось всю ночь. Из всех, кто приходил за советом, ты, пожалуй, самый встревоженный. Или у детективов всегда так?

– Увы… Иногда случаются немыслимые дела, которых не постичь моему ничтожному уму. Убитый найден в запертой изнутри кладовой. Выйти наружу убийца не мог, сам словно в воздухе растворился.

– Видел в сегодняшней газете. Речь о галантерейной лавке в Нингётё, так?

– Да, совершенно верно. Это преступление – неслыханное по своей дерзости в нашей стране.

Хозяина лавки «Каваки» в Нингётё, Фудзибэя, нашли убитым на втором этаже кладовой, запертой на засов. Однако газеты, как водилось в те времена, излагали факты не без прикрас. Статья заканчивалась словами: «Красавица-любовница, изысканный денди, обаятельный приказчик – все как на подбор искусные лицемеры! Кто же раскроет свою истинную суть?» «Красавицей» была сожительница Фудзибэя – некая О-Маки.