Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 125 – Анго Сакагути

Точно определить, какой именно продукт отравлен, не удалось, однако присутствие яда не вызывало сомнений.

Смерть наступила при необычных обстоятельствах: тело словно парализовало, Сэйсаку не мог говорить, только пускал слюни и сопли, да так и помер.

В Осю почти не едят фугу. Но считать, что она там не водится, – большое заблуждение. На самом деле в водах Санрику эта рыба попадается чаще, чем у южных берегов Симоносэки или Фукуоки. Просто других видов здесь еще больше – ведь это лучшие рыболовные места Японии.

И хотя местные жители не готовят фугу, для рыбаков-то границ нет. Все море для них – единое целое, хоть у берегов Тоса, хоть у Гото, хоть у Санрику. После смерти Сэйсаку, прежде чем врач успел вынести свое заключение, среди рыбаков уже пополз слух, что это наверняка фугу.

На столе не было ни одного блюда из этой рыбы, но именно ее остатки, найденные в помойке, стали решающим доказательством. Вторую жену арестовали по подозрению в убийстве мужа.

Хотя существовало завещание, по которому все имущество переходило к ней, появление ребенка у третьей жены, вероятно, вынудило бы Сэйсаку переписать свою волю, так что у нее имелся вполне очевидный мотив.

Женщина отчаянно отрицала свою причастность, твердила, что ни при чем и ничего не знает, но это не помогло, и ее приговорили к смертной казни.

Говорят, что до самого последнего вздоха она не переставала безумно плакать и кричать, что невиновна, а настоящая убийца это – О-Гэн или О-Ёнэ.

Для жителей города убийство мужа второй женой казалось вполне правдоподобным, и потому казнь не вызвала особого сочувствия, все проводили ее с холодным равнодушием.

В этих краях фугу считается рыбой, от которой умирают, и потому ее просто не едят. Если ее поймают в сети или рыбаки притащат на берег ради потехи, то потом просто выбросят на берегу, где на фугу никто не обратит внимания. Если захочешь забрать, пожалуйста, но даже дети знают о яде и не трогают эту рыбу.

Однако Сёдзиро знал страшную правду. Накануне трагедии лодочник Мияёси принес огромную фугу, и Сёдзиро видел, как тот сам разделывал ее у колодца.

Выросший в Эдо, он никогда не знал о фугу, но до него дошли слухи о последовавших событиях и, увидев эту рыбу вновь, он почувствовал, как в груди, словно черная грозовая туча, поднимается подозрение.

«Он стал таким же лишним человеком, как и я, – думал Сёдзиро с дрожью, – может, и меня в любой момент убьют».

Оставалось одно – жить как можно незаметнее, стараясь не мешать. Он понял, что болтаться дома не стоит, и, получив разрешение от О-Гэн и О-Ёнэ, направился к мастеру на Итирикимару.

– Я ведь без дела, целыми днями только слоняюсь, – сказал он, – может, позволите мне подсобить рыбакам?

С тех пор как Итирики немного помог Сёдзиро обосноваться в этих краях, он время от времени проявлял к нему заботу, зная о его бедственном положении. Проникшись состраданием, он ответил:

– Вот как! Раз уж ты сам так хочешь, нечего тебе и впрямь ютиться в том доме. Ты мужчина, и можешь прожить достойно. Чем сумею, помогу. Ты был самураем и не должен прогибаться перед какими-то распущенными бабами, даже в глуши вроде Осю. Но, знаешь, рыбак из тебя не выйдет. Однако я могу дать тебе лодку – попробуй заняться перевозками.

Итирики выхлопотал у своей религиозной общины для Сёдзиро особую поблажку и добился, чтобы тому выдали сумму из кассы взаимопомощи всего за один взнос. Все эти деньги Сёдзиро потратил на закупку риса, перевез его на лодке в Токио и продал. В тот год по всей стране случился сильный неурожай, и цены на зерно поднялись, однако на равнине Китаками, напротив, собрали отличный урожай, и рис продавался дешево. Как правило, в Осю часто случаются наводнения и заморозки, но равнина Китаками издавна славилась как особая житница, где почти не требуется никаких вложений, а природные бедствия случались редко. Датэ Масамунэ[126]еще в старину разглядел ее потенциал и сделал эту землю своей личной вотчиной, не отдавая ее вассалам. Каждый год он продавал рис с этого урожайного края в Эдо и получал хороший доход. После смутных лет Реставрации Мэйдзи Итирики тоже обратил внимание на этот край и начал сам зарабатывать на перевозке риса. Но, пожалев Сёдзиро, он отдал ему часть надежного и выгодного дела.