Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 15 – Дженни Холландер

Тоби и Трент тоже Гудмен-Уэсты, второй и третий в очереди на трон. В зависимости от настроения ленивые и заносчивые братья по очереди пытаются подорвать авторитет Триппа как главы компании или же убедить его назначить их вице-президентами.

– Что случилось? – выдавливаю я из себя.

– Вытащили меня на ланч, угощали вином за счет фирмы, пытались убедить, что не стоило покупать «Локтон». – Он драматично высыпает нарезанный перец в сковородку. – Все как обычно. Два часа пропали впустую. Завтра мне придется раньше вставать. В самую рань.

Он преувеличивает. Несмотря на все его разговоры о том, что из всех Гудмен-Уэстов о трудовой этике знает лишь он один, Трипп никогда не встает раньше восьми. Бонус наследника компании. Я молчу и наливаю себе бокал красного.

Трипп продолжает:

– Как прошла встреча с Уолтером?

Он делает быстрый глоток вина. Я тоже довела до совершенства этот «глоток богатого человека»: едва касаешься губами края бокала, почти незаметно глотаешь. С тех пор как мы стали жить вместе, я еще потихоньку научилась правильно есть пасту (накручиваешь макароны на вилку, отправляешь их в рот, затем промокаешь уголки рта салфеткой) и готовить кофе (измельчаешь зерна, аккуратно опускаешь поршень во френч-прессе).

– Ты знаешь, отлично.

– Давай вечером что-нибудь посмотрим. – Он выкладывает стейки на сковороду, посыпает их солью и перцем, затем переворачивает. Стейки начинают шипеть, из них слегка сочится кровь. – Мне нужно отвлечься, – говорит он, но я все еще сама не своя из-за паники в метро, воспоминаний о Кейт и Хунаре, и, наверное, именно поэтому я делаю едва заметный шаг назад, поэтому сердце, желудок, все внутри меня сжимается.

Черт.

Что, говорила Нур, нужно делать в таких случаях? Фиксировать свои чувства, вот что. Перечислять их про себя. Не сопротивляться им.

Я чувствую, как бешено стучит сердце. Чувствую, как покалывает кончики пальцев. Чувствую, как учащается дыхание.

Нур спросила бы, насколько мне плохо, по шкале от одного до десяти.

Четыре. Ну, может, пять. Я еще пока дышу.

– Разве твои сеансы не по вторникам? – спрашивает Трипп.

– Мы отменили, – слышу я свой голос.

Я не могу даже спокойно думатьо Кейт или Ди. Что же со мной будет, когда я увижу их на сорокафутовом экране, увижу детальную пародию на ту самую ночь? Когда актрисы, накрашенные и одетые как мои подруги, будут подмигивать мне с рекламных щитов?

Я чувствую, что мои нервы раскалены до предела, будто я на самом верху американских горок.

– Может, посмотрим документалку? – Трипп проверяет стейки. – Начнем хотя бы. Просто мне могут позвонить…

Трипп не видит, что я выхожу из своего тела и испытываю дежавю наоборот. Будто бы я была в этой комнате раньше, но все вокруг такое незнакомое. Трипп не замечает происходящего со мной, никогда не замечал, и я благодарна ему за это. Он думает, что я занята мыслями о работе, о своих планах. Он никогда не спрашивает, в порядке ли я, – и слава богу, иначе я бы, наверное, не выдержала.

– Давай посмотрим ту, про китов, – говорю я.

У меня такое чувство, что вместо меня говорит кто-то другой.

– Да, можно.

Подобные моменты просто ужасны, но мне хотя бы не приходится говорить о них с Триппом. Наконец я прихожу в чувство, снова узнаю все вокруг. Трипп по-прежнему стоит у плиты и возится со стейками.