Книга Вниз по кроличьей норе, страница 161 – Марк Биллингхэм

Я не хотела, чтобы Дебби вышла сухой из воды после убийства Кевина.

Я хотела, чтобы свершилось хоть какое-то правосудие.

Я не стерпела, что меня игнорируют.

Чувствую несколько предостерегающих уколов паники, когда вновь перебираю в голове свои мотивы для совершения убийства, так что говорю ему, чтобы не волновался, поскольку мне надо ненадолго прерваться и проделать несколько чудны́х дыхательных упражнений. Он заверяет меня, что все нормально — мол, прервитесь, на сколько понадобится, — и в итоге мне опять удается взять себя в руки. Вообще-то, учитывая, где мы находимся и что именно я ему рассказываю, я просто изумлена тем, что ухитряюсь сохранять относительное спокойствие относительно всего, что излагаю. Что подаю это, как нечто само собой разумеющееся.

Наверное, потому что это действительно так.

Когда заканчиваю с упражнениями, детектив спрашивает, не против ли я продолжить.

Отвечаю, что нисколько не против.

— Итак… можете подробно описать мне, что произошло в прошлое воскресенье? Насколько я понимаю, вы последовали за мисс Макклур в туалет… или, может, уже поджидали ее там, не знаю. Расскажите мне, что между вами произошло, когда вы остались вдвоем. — Он откидывается в кресле и складывает руки на груди. — Расскажите, как убили ее.

Где-то с минуту, которая требуется мне, чтобы произнести хоть что-то, я надеюсь на какое-нибудь чудо вроде внезапно сработавших лекарств, прямо как по заказу. Которое вдруг развеет туман, как в каком-нибудь телевизионном триллере, «Медицинском детективе» или прочей подобной херне. Естественно, такого не происходит.

— Не уверена, что могу изложить это в подробностях, — наконец говорю я.

— Ну, может, и не в мельчайших подробностях, но… вы подобрались к жертве сзади?

Он ждет, и я ничего не отвечаю.

— Вы сначала ударили ее в шею или в живот?

Опять ждет, и опять я ничего не отвечаю.

— Вы продолжали наносить удары, когда она уже лежала на полу?

— Я не помню! — Я не хотела повышать голос, но это все равно происходит. — Понятно?

Детектив кивает, словно как раз чего-то подобного и ожидал, и типа, вон он какой проницательный, хотя мне просто смешно, поскольку это тоже из того, что его подружка должна была ему сообщить. В постели или просто так, уж не знаю — настоящие копы в любой жизненной ситуации продолжают думать о работе. Поскольку я с самого начала была подозреваемой… самойочевидной подозреваемой, Перера наверняка поддерживала регулярную связь с Бакши, а та обязательно рассказала бы ей про мои заскоки с памятью, ПТСР и все прочее.

— У меня случаются провалы в памяти, — говорю я. — Вы можете это проверить, потому что все это есть в моей истории болезни, и все это абсолютно нормально. Я не могу вспомнить, как в точностипроделала то, что проделала… это как будто бы я вдруг проснулась и оказалась там, и она лежала на полу, а все вокруг было в крови. Но я знаю, что сделала это, разве этого не достаточно? Я должнабыла это сделать, это даже идиоту понятно! Это я обнаружила тело, это язнала, чем она занималась, это у менябыл мотив! — Вдруг чувствую себя жутко уставшей. — Не пойму, что вам еще надо.

Совершенно не представляю, что, блин, сейчас происходит, потому что когда он смотрит на меня, то совершенно спокоен, словно ему ничего не надо.

— Все, что вы сказали, может быть правдой, — произносит детектив. — Но это не меняет один важный факт. — Он медленно подается вместе с креслом ко мне и потирает пальцем шрам на подбородке. — Вы никого не убивали, мисс Армитейдж.