Книга Вниз по кроличьей норе, страница 157 – Марк Биллингхэм

— Я хочу.

— Было бы здорово, честно. Хотя я знаю, что для тебя это невесело.

— Я приезжаю не потому, что это весело, — говорит она. — Я приезжаю из-за того… где ты сейчас.

Ничего не говорю, потому что просто не могу, и я знаю, что папа опять смотрит на нее, желая узнать, что происходит. О чем я говорю. Мама наверняка опять мотает головой, или, если она в настроении, одними губами говорит ему: «Помолчи, Брайан»…

— В какой конкретный день для тебя лучше?

— Да без разницы, — отвечаю я.

— Тогда как насчет времени? Папа говорит, что, когда он пришел к тебе в среду, ты была малость… ну не знаю…

— Ну да, соображалка работала не лучшим образом… Послушай: совершенно без разницы, когда ты придешь. — Тут я, по крайней мере, нисколько не кривлю душой.

— О, это хорошо, — говорит она. — Ладно, я в любом случае заранее тебе позвоню. Подумай, что именно тебе надо принести, и…

После этого мы разговариваем еще довольно долго, минут двадцать, наверное. Насчет того, то ли печенье принес папа в последний раз, и о его проблемах со спиной, и про тот день, когда внуки Джеффа и Дианы приходили на чай.

— Я испекла торт «Виктория», — сообщает она.

У моей мамы всегда такой мягкий голос… Такой, из-за которого кажется, что все обязательно станет лучше, даже когда нет никаких шансов, что такое случится вообще. Ловлю себя на том, что меня клонит в сон — что хорошо, поскольку утром мне понадобится ясная голова.

— Послушай, ма, отпущу-ка я тебя досыпать…

— У меня сейчас уже сна ни в одном глазу, детка. Во всяком случае, ты так до сих пор и не сказала, почему вдруг позвонила ни свет ни заря.

Понимаете теперь, что у меня за мама? Всегда готова задать какой-нибудь неудобный вопрос.

— Просто захотелось поболтать, — говорю я. — Вот и все.

Ну как я могла ей сказать, что звонила попрощаться?

Уже второй день подряд не завтракаю, но на сей раз даже не заморачиваюсь походом в столовую, потому что хочу быть наготове, а по моим прикидкам они явятся с самого ранья. Я и сама так поступила бы. Имею разговор с Феми возле окошка для выдачи лекарств, который тут же забываю, потом другой, с Донной, пока беру бутылку воды и отступаю в сторонку, чтобы проглотить разноцветное содержимое бумажного стаканчика.

Антипсихотики, регуляторы настроения и эти новые, как их.

Потом жду.

Этим утром все здесь кажется каким-то странным, хотя я прекрасно сознаю, что дело может быть просто во мне. Проекция — так вроде это называется в психологии. Хотя у сотрудников отделения, которые попадаются мне на глаза с тех пор, как я встала, вид определенно немного напряженный, и не могу удержаться от предположений, что их тоже предупредили. Это совершенно имеет смысл, и опять-таки это то, что сделала бы я, Бэнкси или любой мало-мальски соображающий детектив. Чтобы перед появлением группы задержания на отделении все было так, как им нужно.

Думаю, что это будет группа из двух, может, трех человек.

А когда они будут уходить, с ними будет еще один, только в наручниках.

Маркус все еще в отделении. Никогда еще не видела его здесь одновременно и в субботу, и в воскресенье, и хотя могу предположить, что у них по-прежнему некомплект — не похоже, чтобы Малайка уже вернулась, — все это запросто может объясняться тем, что старшина санитаров полностью в курсе грядущего события.