Книга Вниз по кроличьей норе, страница 132 – Марк Биллингхэм

— Да, все супер.

Бакши переходит к делу.

— Насколько я понимаю, Маркус уже сообщил вам, что нам нужно обсудить то происшествие с Люси в среду.

Я к этому готова.

— Послушайте, я знаю: то, что я сделала, совершенно неприемлемо, и я уже извинилась перед Люси, а она была безмерно рада по этому поводу. Это был просто срыв, вот и все. Я просто слегка оступилась. — Улыбка, пожатие плеч — типа, «и говорить не о чем». — Мы с Лю снова подруги, так что не переживайте на этот счет.

— Ну, на этот счет, пожалуй, нет, но, насколько я понимаю, вы на самом-то деле вообщене помнили, чтобы это делали. — Она слегка хмыкает, а в конце фразы ощущается вопросительный знак. — Вот что является главной причиной нашей озабоченности.

Понемногу начинают звучать тревожные звоночки. Я уверена, что Люси не трепалась об этом направо и налево, но, видать, где-то все-таки проговорилась.

— Ну, то, что я сделала, запомнилось несколько… смутно, вот и все. Типа как малость в тумане, понимаете? Это не то, чтобы я совершенно не помнила, как…

— Ладно. Хорошо. Так что вы помните, как вчера напустились на Джорджа со словесными нападками, в столовой?

Моргаю и несколько секунд прикидываю, как выкрутиться. Можно сказать: «Да ясень пень, помню, это же было всего лишь вчера!», но стоит им начать расспрашивать меня о том, что именно произошло — что бы там, блин, ни происходило на самом деле, — то меня тут же раскроют. Все, на что я сейчас способна, — это посмотреть на Джорджа.

— Когда ты сидела с Бобом и Клэр, — напоминает он.

Точно, врубилась. Когда Боб говорил, как он скучает по Дебби, а Клэр разрыдалась. Да, я отлично это помню, но не думаю, что сейчас они об этом.

Джордж все смотрит на меня, и я вижу, что он на моей стороне — хочет, чтобы я вспомнила. В конце концов он подсказывает:

— Когда я подошел к вашему столику, ты прибегла к словесным оскорблениям, Алиса. Очень серьезным оскорблениям. — Он явно не рад, что вынужден обо всем этом рассказывать, это ясно. — А еще ты пнула стул.

Бакши терпеливо ждет.

Что, блин, мне на это сказать? Желудок закручивается в тугой клубок, голова визгом взывает о помощи, и у меня есть только… да ничего у меня нет. Могу лишь искренне извиниться перед Джорджем, что я и делаю.

Он кивает и откидывается в кресле.

— Ничего страшного, детка.

— Вы вообще много чего забываете, Алиса? — спрашивает Бакши.

Теперь я уже окончательно охвачена паникой, верчусь на стуле, будто у меня блохи, и вижу, как любая перспектива досрочного освобождения катится в тартарары. Бог знает, откуда вдруг возникает мысль, что лучше сейчас вести себя с ними честно — поскольку сидя там, где я сижу сейчас, я почти никогда не говорю правду.

— Это было всего два раза, — выдавливаю я. — Насколько мне известно, по крайней мере. В смысле, могли быть и другие случаи… с обрывками разговоров и так далее. Это вроде как… нечто противоположное озарению, понимаете? Типа как то, что происходит, когда внезапно гасят свет. Просто… провал.

Интересно, уж не собираются ли они перевести меня в какое-нибудь другое место, в одно из отделений ниже этажом? Если они хотят расширить раздел три и оставить меня на принудиловке больше чем на шесть месяцев, то я даже не знаю, что это за раздел. Но тут я замечаю, что вид у Бакши на самом-то деле жутко довольный.